Валерий Ильичев - Элегантный убийца

Проснулся он от резкого толчка электропоезда. Отставника рядом уже не было: может быть, сошел раньше или перебрался в другой вагон. За окнами показались высокие дома города.

— Ну вот мы и приехали…

На перрон он выскочил одним из первых и с наслаждением вдохнул пахнущий асфальтом и пылью воздух, показавшийся ему несравненно более чистым, чем в том дачном поселке. На какое-то мгновение он почувствовал на себе буравящий спину взгляд. Быстро огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Чего ему бояться? Не воровать же ездил! Перед тем, как он вошел в подъезд своего дома, ему вновь показалось, что кто-то смотрит ему вслед. Резко обернувшись, он увидел лишь женщину с хозяйственной сумкой, подвыпившего мужичка, нетвердой походкой бредущего через улицу, да инвалида на костылях. Войдя в квартиру, он окончательно успокоился. Он чувствовал только большую усталость, но брошенные на стол скомканные купюры согревали душу и поднимали настроение в предвкушении завтрашнего дня, который он, уж точно, проведет в свое удовольствие. Возьму бюллетень, притворюсь, что радикулит схватил, — подумал Мишка, засыпая.

Если бы он видел, как, сопроводив его до дома, мгновенно преобразился из пьяного в твердо стоящего на ногах человека оперативный сотрудник, который наблюдал за ним от самой дачи, то не спал бы так безмятежно.

На следующее утро подполковник Кондратов на оперативном совещании проявлял не свойственную ему нервозность и, отпустив сотрудников, оставил для конфиденциального разговора Звягинцева.

— Ну что, как я и говорил, вытянули пустой номер. Ничего на этой даче особенного не произошло. Конечно, оперативные материалы о домашнем спектакле читать интересно, но с юридической точки зрения — пшик! Можно было бы статью 200 Уголовного кодекса попытаться применить, но с большой натяжкой. Самоуправства, то есть самовольного осуществления своих действительных или предполагаемых прав, тут, пожалуй, не было. Да и заинтересованное лицо — этот работяга Лапин, а не Туз и его люди. Кстати, что этот Лапин говорит?

— Да ничего особенного. Выдернули его рано из постели. Рассказал честно, что с ним было. Но его впору самого привлекать к ответственности за то, что к мафии за помощью обратился.

— Ну, а отставник?

— А вот отставник крепким орешком оказался. Вначале вообще все отрицал: и насчет лотерейного билета, и даже что на даче в гостях побывал. Но потом все же рассказал кое-что, но официальное заявление писать отказался.

— Что, боится расправы?

— Да он, похоже, вообще ничего не боится. Стыдно ему, что у работяги выигрыш заначить хотел.

— Ты вот что, Звягинцев, пока он тут у нас находится, уговори его в письменном виде изложить, как его схватили и силком на дачу привезли. В крайнем случае, для зацепки статью 126 Уголовного кодекса им пришьем.

— Это, конечно, можно. Я уж и сам думал, что в действиях Лося и Воробья есть состав преступления. Захват отставника и его насильственный привоз на дачу вполне тянут под действия, квалифицируемые как незаконное лишение свободы. Хотя ответственность по части первой всего до шести месяцев лишения свободы.

— А причинение физических страданий — имею в виду эпизод, когда отставник блевал после таблеток, — это уже часть вторая, и тут до трех лет лишения свободы можно дать.

— Все равно ни Туз, ни Анатолий по делу привлечены не будут. В лучшем случае этого громилу Лося в тюрьму упрячем.

— И то хлеб. Ты все-таки постарайся и получи письменные объяснения Лапина и отставника. Внужный момент понадобится. Да ты и сам знаешь — что тебя учить!

Все вроде было уже ясно, но подполковник не спешил отпускать Звягинцева. И тот знал, в чем дело, но сам первым не спешил начинать разговор о неудаче.

— Ну, что молчишь о госте с юга? Давай докладывай. Ведь не этот же самодеятельный спектакль для нас — главное. Что-нибудь удалось выяснить?

— Да ничего особенного. Хорошо хоть личность установили и откуда прибыл. А так, осторожен Туз, сам знаешь, да и южный гость — человек опытный. На даче вообще ни о чем не говорили. Гость сидел тихо, ни звука не проронил, словно его нет. А вот на обратном пути наши ребята засекли, как остановилась машина Туза и вышли они вдвоем с гостем, словно по нужде. Углубились в лесок и минут двадцать толковали о чем-то. Затем вернулись и до Москвы между собой и двух слов не сказали. У гостиницы расстались. Аутром, ни с кем не пообщавшись, гость улетел. Видимо, дело в этом коротком разговоре с Тузом заключалось. Но мы его содержания не знаем. Наши ребята, сопровождавшие Туза до дома, доложили только, что выглядел он озабоченным и, вылезая из машины, велел Анатолию срочно доставить к нему Копченого. Ятак полагаю, что, кроме Туза, только Анатолий и Копченый знают, зачем приезжал гонец с юга. Но к ним у нас подходов пока нет.

— Это плохо, но не смертельно. Палеонтологи по одной косточке облик всего динозавра воссоздали. Вот и мы по дальнейшим действиям Туза, Копченого и Анатолия постараемся определить, куда ветер дует и что они задумали вместе с южным гостем. Обеспечь за всей этой тройкой плотное наблюдение в ближайшие дни.

— Хорошо, это мы сможем сделать. Вот только… — Звягинцев намеренно сделал паузу.

— Ну давай, не тяни! Что ты хочешь сказать?

— Сдается мне, что раз Туз позвал после разговора с южным гостем Копченого, то речь шла скорее всего о больших деньгах и экономических махинациях. А мы в уголовном розыске в таких делах не копенгаген: от этих сальдо, кредо, дебит у меня голова болеть начинает. Так что без ребят из Управления по борьбе с экономическими преступлениями нам этот клубок не размотать. Надо либо их подключить, либо все-таки с руоповцами связываться.

Кондратов нахмурился: конечно, Звягинцев прав. Все дела Туза в конечном итоге упираются в экономическую сферу. А общеуголовные проявления — рэкет, убийства — это только так, пена. Пена… Так сколько же весят их главные преступления? Намного, наверное, потянут. А в экономику их розыску глубоко не залезть.

Это Кондратов понимал четко и без Звягинцева. Но очень уж не хотелось делиться с кем-то добытыми собственным потом и здоровьем оперативными материалами. Но иного выхода не было.

— Ладно, у меня в Управлении по экономическим преступлениям дружок имеется — Дойников. Да ты его знаешь ещё по делу Коршунова. Ему доверять можно — честный и за дело болеет. Подключим его. Но больше пока никого ставить в известность не будем. Слишком уж все пока расплывчато. Пусть Дойников свои возможности использует в экономических структурах. Тем более что по группировке Туза он уже получал оперативные данные месяца два назад. Ну все, иди, на тебе обеспечение наблюдения. Чувствую, что они засуетятся в скором времени: не каждый день с юга эмиссары приезжают.