Валерий Ильичев - Элегантный убийца

Выходя из кабинета начальника, Звягинцев не без ехидства подумал: Да, конечно, не хочется подполковнику делиться славой по разоблачению всесильного Туза. Но руки коротки — на простой уголовщине его не взять. Нужно лезть в его бизнес, но это не наша компетенция: без подключения других служб не обойтись. Вряд ли посланец с юга приезжал по нашим, убойным, делам.

Но тут как раз Звягинцев ошибался. Потому как действительно был у дельцов с юга значительный экономический интерес, у них возникла проблема ликвидации кое-каких фигур в своем регионе. А в таком деле без залетных обойтись было нельзя. Так уж повелось: сделал — и улетел. Где уж там местной милиции найти его. Так что у гостя с юга и такой интерес тоже имелся.

Но Звягинцев об этом пока не знал.

Колян зашел в крупный магазин возле метро и купил первое, что подвернулось под руку. Ему совсем не хотелось ублажать этого придурка Губу. Он вообще недолюбливал этого хвастливого крепыша, а после гибели Зуба и слышать о нем не хотел. Разве справедливо, что жив остался именно этот недоносок и теперь жрет и пьет в свое удовольствие, сидя в уютной квартире? Да ещё и пива заказал! Что он, Колян, в услужение ему подался?

Но приказ Анатолия надо было выполнять. Тяжелые сумки, набитые деликатесами и пивом, оттягивали руки, да ещё этот гад залег в доме, где не было лифта, и пришлось добираться на пятый этаж пешком. Это не улучшало настроения. Поставив сумки на пол, он позвонил условным кодом, подождал, пока его рассмотрят в глазок, и вошел в квартиру.

— Не мог получше что-нибудь отыскать при своих-то доходах, — пробурчал Колян, недовольно осматривая убогую обстановку.

В отличие от него Губа был несказанно рад появлению Коляна: за четыре дня одиночества он совсем одичал. А тут в один день сразу два гостя. С утра Ольга посетила — все-таки неплохая она девка! Сделав её своей любовницей, Губа с лихвой компенсировал свою юношескую ущербность невысокого худосочного паренька, к тому же с трудом успевающего в учебе. Теперь, после армии, с накачанными мышцами, с шальными деньгами в кармане, он, завоевав когда-то отвергнувшую его девушку, вполне мог считать себя победителем в этой жизни. Конечно, эта история, в которую он втравился по горячности вместе сЗубом, поколебала его уверенность в будущем. Но, в общем-то, все складывалось не так уж и плохо. Может, ещё и обойдется.

Помимо прочего, Губа надеялся выяснить у Коляна хоть что-нибудь о намерениях Анатолия и Туза в отношении его дальнейшей судьбы. Но на все его осторожные расспросы Колян отвечал односложно, и, хотя открытую враждебность не проявлял, Губа все-таки почувствовал явную неприязнь с его стороны. Это было ему тем более неприятно, что он уважал этого парня, который пользовался большим, чем он, доверием Анатолия и Туза, стоял несомненно к ним ближе. Он вспомнил, как полмесяца назад ожидал Зуба и Коляна на сотом километре. Зная, что ребята участвовали в серьезном деле, он завидовал их смелости и удачливости и мечтал тоже когда-нибудь отличиться и возвыситься в глазах Анатолия. Он и сам себе признавался в глубине души, что так легко согласился пойти на устранение свидетеля вместе с Зубом из-за шанса наконец-то проявить себя и показать солидным людям, чего он стоит. Не сидеть же вечно за баранкой, когда вокруг творятся большие денежные дела. И вот как все нелепо обернулось!

На предложение распить по баночке пива Колян вначале ответил отказом, но потом все же согласился, тем более что после пешего подъема на пятый этаж мучила жажда. Да и хотелось поподробнее узнать, как погиб Зуб.

Губа, обрадовавшись, что заимел собеседника, принялся красочно описывать свои приключения на Золотом кольце, как всегда, привирая, и, увлекшись, начал верить, что все именно так и было. Колян слушал не очень внимательно. Ему хотелось узнать подробности гибели Зуба, где и как он, такой опытный, допустил ошибку. Но, убедившись, что Губа и сам ничего толком не видел, улепетывая от ментов, Колян засобирался уходить.

И тут Губа, стремясь предотвратить его уход из-за страха вновь очутиться в одиночестве, повинуясь какому-то порыву, сделал то, что не намеревался делать ни при каких обстоятельствах: достал и показал Коляну принесенный Ольгой браунинг. Заметив неподдельный интерес Коляна к опасной игрушке, стал объяснять, что браунинг скорее всего чистый, так как телка нашла его на детской площадке в свежепривезенной куче песка.

Но Колян не обращал внимания на эти бредни. Щербинка в виде звездочки на затворе и номер, составляющий в сумме десятку, подействовали на него оглушающе: это был тот самый браунинг, который он подсунул в кабину случайного грузовика. Сейчас в обойме было три патрона вместо четырех. Значит, ещё один пошел в дело? — подумал он. В его голове не укладывалось, каким образом браунинг не только вернулся в Москву, но и оказался у Губы. Но зато Колян вдруг с поражающей ясностью осознал, что это ему подан знак свыше — предупреждение о скорой его смерти. И хотя его молодое сильное тело ещё живет, действует, но он обречен: вернувшийся в его руки браунинг знаменует его неминуемую погибель.

Губа просил не выдавать его, никому не говорить о женском подарке… А Колян на негнущихся ногах уже шел к выходу… На улице он долго стоял, не зная, куда ему направиться. Мимо него спешили прохожие, и ему казалось несправедливым, что они не смотрят на него, обреченного так рано умереть. Некстати вспомнилось лицо телевизионщика и опасного свидетеля… Да, эти ребята тоже не были старыми и не хотели умирать. Но они не знали о близкой смерти, а он предупрежден и знает. И это ужасно.

Он побрел наугад по кривым переулкам старой Москвы. Впервые он смотрел не по сторонам, а вверх, словно надеясь получить ещё одно знамение, подсказывающее, что ему делать, чтобы избежать гибели. Он остановился у старинного особняка дворянской городской усадьбы. Вылепленные на фасаде дома лица не то мудрых бородатых старцев, не то древнеязыческих богов равнодушно взирали на него. Всем безразлична его судьба. Когда Колян, совершая свое бесцельное петляние по узким переулочкам, свернул в очередной раз за угол старого здания и прямо перед собой увидел маленькую церквушку, это его не удивило: он жаждал чуда и получил его.

Церковь была небольшая, и её нелегко было заметить в глубине между домами. Он нерешительно толкнул тяжелую, окованную железом дверь и вошел в полутемное помещение. После дневного света ему показалось все мрачным и неприветливым. Вуглу батюшка читал старческим голосом молитву. Женщины в темных платках подпевали ему. Некоторые из них бросили взгляд на вошедшего. Справа от входа сидел молодой священнослужитель. Перед ним на узких столиках были разложены иконки, цепочки, крестики, свечи и церковная литература.