Джон Фарроу - Ледяное озеро

Салли лежала рядом с кроватью, время от времени открывая глаза.

Теперь они вместе двигались в едином нараставшем ритме, Сандра заводила мужа, нашептывая ему прямо в ухо такие слова, которые странно отдавались в его благочестивом католическом сознании, возбуждали его, заставляя двигаться быстрее и резче, она смеялась, сильнее его обнимала и прижимала к себе, одновременно с ним резче двигая бедрами, причем делала это мастерски, как женщина, которая с детства занималась верховой ездой. В самый последний момент они уже не могли себя контролировать, не могли думать ни о чем, кроме друг друга, им хотелось смеяться и плакать от разделенного счастья, которое захватило их целиком и было готово прорваться наружу. Сельская тишина взорвалась их неудержимыми криками, разнесшимися по заснеженным просторам.

Какое-то время они спокойно лежали, приходя в себя, потом получше накрылись, потому что от чуть приоткрытого окна веяло холодом. Скоро они согрелись под пуховым одеялом. Теперь можно было и заснуть, но яркий серебристый свет луны, лившийся из окна, удивительное спокойствие, царящее вокруг, радость обладания друг другом и тревожные мысли о грядущем дне не давали им погрузиться в сон. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, прислушиваясь к собственному дыханию в завораживающей ночной тишине.

Порывом налетел ветер, пробежав холодком по утомленным лицам.

Деревья потрескивали качавшимися руками голых ветвей.

Сандра дала мужу аспирин.

Ветер стих так же внезапно, как налетел.

— Я слышала эту страшную новость об убитом полицейском. Ты был с ним знаком?

— С воскресенья мы работали вместе.

— Ох, Эмиль!

— А еще сегодня ночью взорвали машину с другим человеком. Он тоже проходил по делу, которое я сейчас раскручиваю.

Она мягко коснулась пальцами его плеча.

Спустя какое-то время, когда Сандра уже думала, что он заснул, Эмиль сказал:

— Я стоял сегодня ночью у дома Чарли. Это его убили. А нашел его я. Я стоял там и думал, что пришла к нему смерть. Сейчас она мой главный враг. Я борюсь со смертью, тебе не кажется это безумием? У людей есть таблетки, лекарства, ускоряющие смерть, приближающие ее приход, потому что их это может чему-то научить. Мой отец умирает, и я хочу одного — чтобы он протянул как можно дольше. Но я знаю, и он знает тоже, что жизнь прошла. И пришла смерть. Куда же девается жизнь?

Она вытянула шею, нагнула голову и с грустной нежностью поцеловала его в плечо. Через минуту она шепнула:

— Иди сюда.

Он придвинулся к жене поближе, обнял ее, и они заснули.

На следующий день, среда, 16 февраля 1999 г.

На рассвете, полный сил и энергии, Санк-Марс уже мчался на машине на восток, к городу, в потоке автомобилей, вливавшихся в него с обеих сторон из примыкающих к скоростной дороге сельских районов от самой границы Квебека с Онтарио. Их водители, как и сам детектив, предпочитали жить на свежем воздухе, но работали в городе, и расплатой за это удовольствие были долгие, изматывающие поездки по темным заснеженным зимой дорогам. Цена повышалась за счет необходимости рано ложиться и рано вставать. Санк-Марса бесили заторы, поэтому он потянулся под пассажирское сиденье, где лежал красный проблесковый маячок. Достать мигалку было непросто, — нагнувшись, он не видел дорогу. Вынув ее, он воткнул шнур в прикуриватель, открыл окно и установил ее на крыше «патфайндера» на специальных магнитах. Проблесковый маячок помог ему скорее добраться до центра Монреаля.

Детектив был в прекрасной форме. Он отлично выспался и чувствовал в себе силы довести начатое дело до конца. Приехав в полицейское управление, он первым делом выпил кофе. В его маленьком кабинете совсем не было места, а выйдя оттуда в общий зал, он повсюду натыкался на столы и людей. Тогда детектив прошел в комнату, одновременно служившую кухней, и попросил собравшихся там полицейских освободить помещение. К тому времени как в управлении появился Билл Мэтерз, он шагал там из угла в угол и напряженно думал.

— Здравствуйте, Эмиль.

С начала расследования взрыва машины Гарри Хиллера ночь у Мэтерза выдалась ужасная. Когда позже он позвонил жене, та была на нервах, потому что по телевизору передали новость про зверское избиение и убийство полицейского.

Санк-Марс внезапно остановился, как будто удивился неожиданному появлению напарника.

— Привет, Билл.

— Какие у нас дела?

— Я разобрался с этим делом, — сказал старший полицейский.

— Что вы имеете в виду? Вы что-то нарыли?

— Ничего. Пока ничего, — признался начальник.

— Получается, с делом этим вы разобрались, но у вас ничего нет. Значит, все в порядке. — Мэтерз сел на стул и помолчал, давая напарнику возможность собраться с мыслями.

Санк-Марс повернулся и пристально посмотрел на него.

— Я нутром это чую, Билл. Знаю, что разгадка у меня в голове. Понимаешь, я когда сплю, голова у меня как-то продолжает работать, в мозгах все прокручивается и становится понятным, может, и не все, но достаточно, чтобы прояснить картину, и я сейчас чувствую, что уже нашел все концы. Просто я пока не могу понять то, что уже сидит у меня в голове. Но все, что надо, у меня вот здесь! — воскликнул Санк-Марс и поднял раскрытые ладони на уровень глаз.

Мэтерз смотрел, как напарник ходит по комнате из угла в угол.

— Знаете, Эмиль, я что-то не очень понял, о чем вы говорите, но раньше я вас в таком состоянии не видел.

Санк-Марс снова остановился, вздохнул и поднял руки на уровень груди.

— Это сидит во мне, Билл, понимаешь? Мне не нужно больше информации. Мне нет нужды с кем-то еще говорить. У меня в голове засело что-то, что я уже видел, или что-то, что я уже сообразил, но пока не осознал, понимаешь? Это все на подсознательном уровне, но я верю, чувствую, что это уже во мне. — В растерянности детектив провел рукой по начавшим седеть волосам, взглянул на потолок, потом сказал: — Когда я говорил со священником — отцом Режаном, которого я нашел по просьбе отца, я сказал ему, что моя работа состоит в том, чтобы быть готовым. Тогда это прозвучало как-то по-дурацки. Хотя что-то мне подсказывало, что я прав. И сейчас я чувствую го же самое. Единственное, что я могу предложить в своей работе, — это готовность. Если где-то что-то происходит, я реагирую на это и должен быть готов на это отреагировать. Знаешь, Билл, сегодня утром я проснулся с таким чувством, что я готов, причем готовился я к такому делу всю свою сознательную жизнь. Я готов, Билл. Только у меня пока не все в голове связалось и разложилось по полочкам.

Мэтерз понимающе кивнул.

— С вами все в порядке, Эмиль. Вам, наверное, надо только немного успокоиться. Если вы хотите, чтобы все прояснилось и всплыло на поверхность, вам надо расслабиться.