Леонид Влодавец - Атлантическая премьера

Во время полета над морем, я, видимо, задремал. Неутомимая Киска вновь разбудила меня лишь тогда, когда вертолет сел на той же авиабазе, откуда взлетал. Мэри и Синди строевым шагом проследовали с нами в темную комнату, после чего я усадил к себе на колени Мэри, а Киска — Синди, и в такой компании мы доехали в креслах до посольства США.

— Ну что же, скажу без лести, вы молодцы, ребята! — порадовался посол — Только что я получил известие, что в Сан-Исидро распространяется волна погромов и невероятных актов насилия. Из научно-исследовательского центра вырвалась толпа людей, которые все крушат на своем пути, переворачивают машины, автобусы, поджигают и громят магазины, выворачивают фонарные столбы. По-моему, пора покидать остров.

Нечего и говорить, что мы были вполне согласны. Киска тут же выписала всем специальные разрешения на выезд и на право взлета с аэродрома Сан-Исидро. С наслаждением содрав с себя военное обмундирование и оружие, я облачился в приличный костюм, успел умыться и причесаться. Шум и вопли беснующихся были слышны уже и здесь, надышавшаяся газов публика была где-то в трех-пяти кварталах от посольства. Два автобуса, нагруженные женщинами, детьми и несколькими морскими пехотинцами для охраны, на большой скорости помчались по шоссе к аэропорту. Я сидел рядом с Киской, которая в блузке и белых брючках смотрелась совсем не дурно. Впереди нас в полном молчании и прострации сидели Синди и Мэри, остальные наши знакомые ехали во втором автобусе, и с ними мы увиделись только у трапа самолета.

— Вы здесь? — удивленно спросила Марсела, когда автобусы остановились около двух «С-130», стоявших в стороне от аэровокзала.

— Да, да, деточка! — отмахнулась Киска. Вряд ли путешествие в грузовом транспортнике можно назвать комфортабельным, но я был готов улететь даже на метле — лишь бы улететь вообще.

Посол сказал, что будет лучше, если мы сразу залезем в самолет и не будем маячить среди публики. Вероятно, именно поэтому я, Киска, Мэри и Синди очутились в одном самолете, а Соледад, Марсела, Джерри, Сан, Мун и Стар — в другом. Устроившись на жестких скамейках, мы с нетерпением ждали вылета. Наконец завыли турбины, и оба «Геркулеса» взмыли в облака. Честно скажу, что я и тогда еще сильно беспокоился. Мне очень не хотелось, чтобы нас сбили где-нибудь над морем. Но, видимо, Кискины приказы на острове еще исполнялись. Где-то через полчаса полета кто-то из пассажиров заметил в иллюминатор корабли — видимо, «Герберт Гувер» со своей свитой шел наводить порядок на Хайди. Не могу сомневаться в том, что от эскадры могли отделиться два или три фрегата, чтобы перехватить «Генерала Альберто Вердуго», нагруженного золотом, а также захватить Сан-Фернандо вместе с его пропойцем-комендантом. Не думаю, чтобы без внимания оставили и Гран-Кальмаро. Впрочем, меня это сейчас очень мало интересовало. Гораздо больше я думал о том, оставят ли меня в живых или все-таки угробят. Киска тоже летела молча, но ее голову занимали какие-то иные мысли.

— Я все поняла! — сказала она внезапно, решив, видимо, поделиться со мной своими мыслями. — Я поняла, как они это делают… Перстни! У них перстни! У Сан — один, на правой руке, у Стар — тоже один, на левой, а у Мун — на обеих руках по перстню!

Я хотел переспросить, но тут вошел офицер и сказал, что рекомендует всем держаться покрепче, потому что мы садимся на Ямайке, где пересядем в «Боинг» и долетим с комфортом до Майами. Киска с какой-то одержимостью налицо сказала:

— Я все проверю, обязательно проверю… «Боинг» пока еще не прибыл, и мы в сопровождении представителей авиакомпании вынуждены были коротать время в аэропорту Кингстона. Мэри и Синди получили от Киски приказ дремать и сидеть на месте. Уверен, что их и тысячесильный тягач не стащил бы с кресел. К Соледад подсели какие-то поджарые молодые люди, дьявольски похожие на агентов ФБР, и по тому, как изменилось личико у королевы хайдийских пиратов, я понял, что путешествие в США для нее будет не слишком радостным. Не знаю, по законам какого штата будет нести ответственность бойкая на язык людоедка, но боюсь, что менее 99 лет за решеткой она не заслужила. Джерри Купер после двух безуспешных попыток заговорить с замороженной Синди отправился в бар. Туда же собралась и Марсела, которая, проходя мимо нас с Киской, как бы невзначай наступила мисс Элизабет Стил на ногу. Конечно, будь Киска в нормальном состоянии, она, просто и скромно пригласив Марселу выйти, надавала бы бедняжке по щекам, но сейчас она была настолько одержима своей мыслью, что даже не заметила этого. Она даже не удивилась, что я пошел следом за Марселой.

От щедрот посольства у меня было сто пятьдесят долларов наличными, которые обнаружились в кармане костюма, и, не разыгрывая миллионера, я решил угостить Марселу мороженым и «дайкири». Джерри не возражал, чтобы мы сидели за его столиком.

— Я не спрашиваю, почему вы так быстро покидаете Хайди, — сказал Купер-младший, — но вы можете мне хоть что-нибудь объяснить. Вчера вы были мужем Соледад, сегодня — Эстеллы Рамос…

— Не забивай себе голову, дружок, — посоветовал я, — убежден, что человек с пустой головой, не забитой дурацкими размышлениями, живет много спокойнее. Могут сказать, что меня зовут Дик Браун или, если хотите, Ричард Стенли Браун — вот мой паспорт. А дама, которую вы знаете как Эстеллу Рамос Роса — это просто так, милая девушка Элизабет Стил. А всех этих Родригесов, Рамосов и прочих — я не, знаю. Вот Марселу Родригес знаю — она летит к своей маме в Оклахому, верно?

— Что творится в мире! — покачал головой Джерри. — Какой-то сумасшедший дом… Кто-то называет себя коммунистом, но на самом деле — приличный парень. Хотя и лезет к чужим девушкам…

— Синди сама этого хотела, к тому же вы достойно вели себя с Соледад. И вообще, мистер Купер-младший, делайте свой бизнес и не бойтесь, что вас возьмут за жабры после того, как ваши прорывные программы начнут работать в этом мире. Надо было самому думать, прежде чем разрабатывать их.

— Вы все о скучном, — обрадовавшись от того, что Киска мне вовсе не жена, просияла Марсела, — давайте лучше про веселое. Я тут познакомилась поближе со Стар, Мун и Сан, пока нас держали под арестом. Они такие симпатичные оказались, вот уж не ожидала, думала, они все из себя гордые — с самим Лопесом спали. У них вообще жизнь была — хуже некуда. Он их так мучил, садировал постоянно, а сам, представляете, почти не мылся, старая свинья! На каждом этаже ванная, а мыться не любил. И дарил им только на Рождество. Вся страна ему принадлежала, а он только мелочь какую-нибудь. Сережки, колечки, трусики… Скупердяй! Хорхе и то щедрее был. Они и так завидуют мне. Мне! Представляете?