Джек Хиггинс - Дань смельчаку

— Что еще за книга?

— Что-то связанное с Востоком. Буддизм и всякая разная муть. Называлась «Великая тайна».

Я нашел карточку. «Рэфф Пэндлбери. Саргон-Хауз, Сидбери». Насколько я помнил, Сидбери находился где-то возле Мендип-Хиллз.

Я снова надавил на кнопку, и Флэттери издал полный ужаса вой:

— Я все по-честному рассказал, клянусь, его сейчас здесь нет. Сообщил, что утром уезжает. Но будет держать со мной связь.

Я рывком поднял его на ноги и прижал к стене. Он стоял с вывернутой под кошмарным углом рукой, кровь капала из разбитых носа и рта. Думаю, что дальнейшее явилось катализатором моих последующих действий, потому что до того момента у меня было четкое намерение отвести его к О'Харе и Вогану, как только удастся до них дозвониться.

Когда я отвернулся, чтобы нажать кнопку и поднять вверх кабину лифта, Флэттери ожил и прыгнул на меня, нацелив мне в спину неповрежденную руку, — повторение — мать учения, как говорится. Я скользнул в сторону, и, задев меня боком, санитар беззвучно полетел в шахту.

Когда лифт подъехал, Флэттери лежал на крыше с вывернутой в сторону головой. Угол поворота был таким, что сразу становилось ясно — у него сломана шея. Санитар был мертв, и вся сцена давала понять, что убил его не кто иной, как я.

Самым разумным в данном положении было рвать когти. Кабину я поднял до уровня, на котором включалась автоматика, что означало, что, пока не проверят шахту, труп не обнаружат. С этого момента мне следовало довериться инстинктам. Слишком долго история двигалась в другом направлении — пора было ее поправлять. Войдя в кабину, я спустился на первый этаж.

Когда двери распахнулись, я посмотрел в пустой коридор. Где-то играло радио, слева слышался стук капель дождя в стекло. Я вышел, и двери бесшумно закрылись за моей спиной.

Повернувшись, я отметил: индикатор показывает, что лифт вызвали в цокольный этаж; затем он начал снова подниматься. Оглядевшись, я наткнулся на дверь с вывеской «ванная» и через секунду уже был внутри.

Я стоял в полной темноте, слегка приоткрыв дверь, — створки лифта распахнулись. Из кабины вышли два санитара, один — уроженец Вест-Индии.

Мужчины двинулись по коридору, и я услышал, как индус произнес:

— Только не я, приятель. В подобную ночку лучше всего держаться поближе к дому. Как насчет перекинуться попозднее в картишки?

Его напарник согласился и пошел дальше по коридору, пока индус входил в свою комнату.

Тут до меня дошло, что, наверное, ванная комната не самое безопасное место. Напротив была дверь с табличкой «Бельевая», я скользнул в нее. Крошечная комнатка, очень смахивающая на большой шкаф, с полками, забитыми простынями и одеялами.

Сие передвижение оказалось разумным, потому что, выглянув в оставленную щель, я увидел индуса, который выперся из своей комнаты в купальном халате, с пластиковой сумкой для банных принадлежностей. Весело насвистывая, он вошел в ванную комнату и закрыл за собой дверь. Замок щелкнул, а затем послышался скрип предохранительной задвижки.

Я не колеблясь выскочил из бельевой и кинулся к двери индуса.

Комната оказалась больше, чем я предполагал, и очень хорошо меблированной, с шикарным ковром и скандинавским спальным гарнитуром. В ногах кровати даже стоял портативный телевизор.

Шкаф был забит одеждой. Я взял вельветовые штаны, замшевые ботинки с ластиковыми нашлепками, выглядевшими словно заплаты. Тут же отыскал три или четыре свитера, схватил первый попавшийся под руку — тяжелый, норвежский — и пару носков.

За дверью висел плащ, и я уже намеревался надеть его, когда увидел под ним старое, потрепанное полупальто «барберри». Так-то оно было лучше. Быстро выглянув в коридор и не заметив ничего подозрительного, я снова скакнул в бельевую.

Пижаму я не стал снимать — свитер и штаны натянул поверх нее. Ботинки оказались мне несколько велики, зато удобны, а полупальто я застегнул доверху и поднял воротник.

Во всем происходящем чувствовался привкус безысходности. Словно все было давным-давно высчитано и предопределено, а я попался в ловушку событий и медленно приближался к пока неизвестной мне, но уже вычисленной кем-то цели.

Я понял это как-то внезапно и окончательно исполнился странной уверенности, выйдя в коридор и открыв двери лифта.

Самое безопасное место — подвал. Последнее прибежище для скрывающегося преступника в полдевятого вечера, в доме, где полно злых санитаров и охранников.

Когда двери распахнулись, я быстро нажал на кнопку второго этажа, а сам вышел из кабины. Лифт стал подниматься наверх, я же направился вдоль выкрашенных белой краской стен.

В конце коридора несколько ступеней вели к крепкой деревянной двери, из-под которой сочилась вода. Дождь. Две задвижки — сверху и снизу. Отодвинув их, я очутился в темном пространстве: ступени вели во двор.

Я не колеблясь пошел по лестнице, опустив руки в карманы. Мне казалось, что вести себя следует как можно естественнее.

Но все-таки я был еще только наполовину свободен, проходя по двору и спеша к стене главного блока. Шансов преодолеть электрифицированную ограду у меня не было никаких. Оставались главные ворота, миновать которые можно было только воспользовавшись транспортным средством.

Пришлось бежать через лужайку под буки, те самые буки, которые я видел этим утром из-за решетки. Казалось, это было так давно...

И вот что самое странное. Несмотря на опасность моего положения, я чувствовал себя в самой лучшей форме — с того самого момента, как началась эта опасная игра, и эти секунды наполнили меня до краев возбуждением, напоминавшим то, которое я испытал в Тай Соне, укрывшись с Сен-Клером в кустах у реки, перед началом нашего незабываемого путешествия. Это состояние снабдило меня горючим на все последующее время.

Двигаясь между деревьями, я наконец остановился в кустах у того места, откуда увидел дорогу, извивающуюся под разными углами, а затем ее прямой отрезок, стремящийся прямо к воротам. Естественно, на этом участке транспорт должен был неминуемо снизить скорость.

Через пять минут на дороге объявилась чья-то машина, за которой быстро двигалась вторая. Ни одна из них не подходила для моих замыслов. Простояв таким образом еще четверть часа и окончательно промокнув, я было подумал, что придется остаться здесь на ночь, как вдруг раздался рык более мощного мотора и древний трехтонный «бедфорд» выкатился из темноты. Он остановился, а затем медленно покатился дальше, огибая поворот.

Перекинув тело через задний откидной борт, я увидел в неверном свете стоявших по обочине фонарей, что грузовик пуст, за исключением нескольких небольших коробок. Оставалось единственное место, и, когда «бедфорд» увеличил скорость, я встал на борт и подтянулся на брезентовый верх. Улегшись, я принялся молиться.