Роберт Гулик - Смерть под колоколом

Вскоре отряд выехал через массивные, обитые железом северные ворота и направился в сторону храма Безграничного милосердия. Когда они прибыли, старшина Хун постучал в ворота. В зарешеченном окошечке показалась голова заспанного монаха.

— Мы стражники суда, — объявил старшина, — на территорию храма проник вор! Откройте, мы должны его схватить!

Послышался скрип засова, и ворота чуть раздвинулись. Соскочившие с коней Ма Жун и Цзяо Тай навалились на створки и распахнули их. Потом они заперли двух испуганных монахов в при-вратницкой, пригрозив отрубить им головы, если вздумают шуметь. Когда кортеж очутился в первом дворе, судья Ди и четверо свидетелей спустились из паланкинов. Он попросил их следовать за ним в главный двор, приказав остальным остаться. В молчании все пятеро двинулись за Дао Ганем, который показывал дорогу, позади шли Ма Жун и Цзяо Тай.

Светильники, горевшие всю ночь перед статуей богини Гуаньинь, освещали просторный двор. Судья Ди поднял руку. Все замерли. Через мгновение из темноты выступила фигура в одеянии буддийской монахини. Поклонившись судье, монахиня что-то прошептала ему на ухо. Он повернулся к Дао Ганю.

— Веди нас в покои настоятеля!

Дао Гань поднялся по ступеням террасы и повернул в коридор справа от главного зала, в конце коридора была закрытая дверь. Судья Ди сделал знак Ма Жуну, ударом плеча тот высадил дверь и отошел, чтобы пропустить остальных вперед.

Их взорам предстала роскошно обставленная комната, освещенная двумя светильниками. Воздух был тяжелым из-за аромата благовоний и духов. Настоятель лежал на резной кровати из черного дерева и громко храпел под вышитым шелковым покрывалом.

— Закуйте его в цепи! — приказал судья. — И свяжите ему руки за спиной.

Ма Жун и Цзяо Тай выволокли настоятели из кровати, бросили на пол и связали ему запястья прежде, чем он успел окончательно проснуться. Ма Жун рывком поднял его на ноги.

— Кланяйся своему судье!

Лицо настоятеля стало мертвенно-бледным. Ему показалось, будто он попал в преисподнюю, а двух воинов принял за подручных самого правителя ада.

Судья Ди повернулся к свидетелям.

— Я прошу вас тщательно осмотреть этого человека и обратить особое внимание на его выбритое темя!

Потом он сказал старшине Хуну:

— Беги за стражниками в первый двор. Прикажи им сковать цепями всех монахов, которых они обнаружат. Теперь можно зажечь фонари. Дао Гань покажет им, где находятся кельи монахов.

В мгновение ока двор засиял от фонарей, на которых выделялась надпись «Суд Пуяна». Послышались удары ногами в двери, приказы, вопли ужаса и звон цепей. Через некоторое время в главном дворе толпились шестьдесят перепуганных монахов.

Судья Ди, наблюдавший за происходящим с верхней ступени лестницы, приказал:

— Поставьте их на колени, рядами по шесть человек, лицом к террасе!

Когда это было сделано, он распорядился:

— Пусть все те, кто меня сопровождал, встанут вдоль трех сторон двора.

Затем он велел Дао Ганю отвести его в закрытый сад. Повернувшись к молодой женщине в мантии монашки, он добавил:

— А вы, Голубой Нефрит, покажите нам павильон, где находится барышня Абрикос.

Дао Гань открыл калитку, ведущую в сад, и они пошли по извилистой тропинке. В мерцании светильников этот изысканный сад был похож на рай.

Барышня Голубой Нефрит остановилась перед домиком, стоявшим посреди зарослей карликового бамбука. Дав знак свидетелям приблизиться, судья показал им нетронутую печать на запертой двери. Потом он кивнул барышне Голубой Нефрит. Она сорвала печать, вставила свой ключ в замочную скважину и повернула его.

Судья постучал, громко объявив:

— Это я, наместник этого округа!

Красная лакированная дверь открылась, и все увидели барышню Абрикос в ночной рубашке с подсвечником в руке. Заметив генерала Бао и судью Вана, она поспешила набросить на себя легкую накидку. Все вошли в павильон и увидели великолепное изображение богини, висевшее на стене, большую кровать с покрывалами из стеганого шелка и другие предметы роскоши. Судья Ди почтительно поклонился барышне Абрикос, и четыре свидетеля последовали его примеру.

— Теперь я хочу увидеть тайный вход, — сказал судья.

Барышня Абрикос подошла к двери. Она повернула одно из медных украшений на лакированной поверхности. В середине двери открылось узкое отверстие. Дао Гань хлопнул себя по лбу.

— Подумать только: даже меня провели! — Помощник судьи был поражен в самое сердце. — Я смотрел везде, но только не в самом очевидном месте.

Повернувшись к барышне Абрикос, судья спросил:

— Заняты ли остальные пять павильонов?

Когда она кивнула, судья Ди продолжал:

— Обойдите с Голубым Нефритом гостевые покои первого двора и скажите мужьям тех женщин, что сейчас находятся в павильонах, чтобы они открыли двери и забрали своих жен. Потом мужья должны пойти в главный двор одни, я хочу, чтобы они присутствовали на предварительном слушании этого дела.

Девушки удалились, а судья Ди тщательно осмотрел комнату. Показав на столик, стоявший у изголовья кровати, он сказал четверым свидетелям:

— Обращаю ваше внимание на эту коробочку из слоновой кости на столике, в ней бальзам для губ. Запомните как следует, где она стоит. Сейчас генерал Бао запечатает эту коробочку. В должное время она будет представлена как вещественное доказательство.

Пока они ждали возвращения барышни Абрикос, Дао Гань изучал тайную панель на двери. Он обнаружил, что ею можно было бесшумно управлять и с той, и с другой стороны двери, поворачивая одно из медных украшений.

Барышня Абрикос вернулась и сообщила судье, что женщины из пяти других павильонов уже находятся в первом дворе, а их мужья ожидают перед главным залом храма.

Вместе со своими спутниками судья Ди по очереди подошел к каждому из пяти павильонов, и Дао Гань без труда нашел во всех дверях тайную панель.

Судья сказал свидетелям:

— Я прошу вас содействовать мне в фальсификации одного пункта обвинения из сострадания к женщинам. Предлагаю заявить, что в двух из павильонов, не уточняя, в каких именно, нет тайных входов. Вы не возражаете?

— Это вы хорошо придумали! — сказал судья Ван. — Сразу видно, что вы заботитесь о благополучии людей. Я ничего не имею против при условии, что правда будет записана в отдельном докладе, предназначенном только для ознакомления властей.

После того как все выразили свое согласие, судья Ди заявил:

— Ну а теперь мы отправимся в главный двор, где я открою предварительное слушание по этому делу.