Виктор Уайтчерч - Убийство в колледже

Эмброуз осмотрелся вокруг.

— Если вы закончили завтракать, сэр, — ответил Эмброуз, — не будете ли против пройтись и поговорить со мной наедине?

Финмер пронзил детектива нехорошим взглядом, с минуту посомневался, а затем резко встал со стула и сказал:

— Пошли!

Эмброуз прошел за ним в отель. Они направились в небольшую курительную комнату, и убедившись, что в ней больше никого нет, Финмер захлопнул дверь.

— Итак! — воскликнул он, — поскорее, дружок! Пришли меня арестовывать? Покажите мне ордер, если он у вас есть. Предупреждаю, что все должно быть в законном порядке, — экстрадиция и всякое такое, — и я прежде всего настаиваю на встрече с британским вице-консулом.

Сержант-детектив буквально остолбенел от такого неожиданного взрыва.

— Вы ошибаетесь, мистер Финмер, — тихо ответил он. — Я не собираюсь вас арестовывать, но вижу вы уже в курсе, по какой причине я здесь.

— Конечно в курсе, — с раздражением процедил Финмер. — Я не идиот. Хотя на самом деле я только прошлым вечером обо всем узнал, — добавил он. — Речь об этом проклятом Хаттоне, не так ли?

Эмброуз кивнул.

— Именно так, сэр. Я расследую дело.

— Черт бы вас побрал! Хотите, чтобы я сам во всем признался, ага? Не дождетесь!

— Извините, мистер Финмер, но вы делаете слишком поспешные выводы. Я же сказал, что у меня нет ордера на арест, и я не имею ничего против вас. И тем более я не собирался принуждать вас в чем-либо признаваться. Я лишь хотел попросить вас мне помочь.

— Ага, сказав прежде, что все мною сказанное будет записано и…

— Подождите, сэр! Ничего подобного! Но вы сами знаете, что произошло ужасное убийство, и что вы были с Хаттоном буквально за минуты до его смерти.

— И вы думаете, что я его убил, да?

— Даже не предполагал подобного. Мистер Финмер, да будьте же благоразумны! Я не обвиняю вас в преступлении! Я лишь выполняю свой долг, помогая вершиться правосудию. Вы должны понимать, что ваше положение требует разъяснения — в ваших же интересах.

Вспыльчивый старый сквайр начал потихоньку подчиняться спокойствию и учтивости сержанта-детектива и снова пришел в себя. Но в его голосе все еще слышались нотки раздражения:

— Я не приемлю принуждения. Говорю вам, я узнал об этом ничтожном деле только вчера вечером. Думаете я стал бы прятаться здесь, ничего не предпринимая? Конечно же нет. Я только собирался писать своему адвокату, как внезапно появились вы. Я скорее повешусь, чем дам полиции издеваться надо мной!

— Возможно, — спокойно сказал Эмброуз, — вы могли бы мне рассказать о том, как именно вы вчера узнали о произошедшем, и почему не слышали об этом раньше. Этим в последнее время пестрят все газеты.

— Думаете, что во время отпуска я утруждаю себя чтением газет? Никогда не читаю тупую французскую макулатуру, — я не лингвист и не собираюсь им становиться. Английского мне более чем достаточно. А английских газет я не видел до вчерашнего вечера — случайно подвернулась тут мне, и там я вычитал что-то об убийстве. Но лишь вкратце, никаких деталей не предлагалось. Полагаю, они уже потратили много чернил на детальное описание в предыдущих изданиях. Все, что мне известно: Хаттон найден заколотым в тех комнатах в колледже Сен-Освальда в день, когда мы с ним встретились, и что время убийства волшебным образом совпадает со временем моего пребывания там. Естественно я разволновался, а тут еще вы, и конечно сразу передо мной предстала картина очередного полицейского промаха и ареста невиновного человека.

— Но конечно вы с легкостью можете доказать свою невиновность?

Финмер было открыл рот, чтобы ответить, но так и застыл; с пару секунд молча поглядев на Эмброуза, он вновь очнулся и сказал:

— К черту все это, парень! Ни одного свидетеля, если вы об этом.

— Алиби тоже вполне подойдет, — сказал Эмброуз.

— Или алиби, — повторил Финмер. — Я точно оставил Хаттона живым в тех комнатах и, не встретив никого на своем пути, направился, к вашему сведению, прямо на станцию.

— Тогда, сэр, — ответил Эмброуз, — вы без сомнения понимаете, что вам лучше прямо и честно рассказать мне все именно так, как оно было на самом деле. У меня нет никакого права принуждать вас делать какие-либо заявления, но я прошу вас об этом — в ваших же интересах (не говоря уже о том, как сильно это поможет следствию напасть на след настоящего преступника).

— Получается вы верите, что я не убивал парня?

Эмброуз улыбнулся.

— Я ничего подобного не говорил, сэр. Итак, будете ли вы так любезны рассказать мне обо всем, что происходило, когда вы видели мистера Хаттона в комнате, в которой он был убит?

Финмер на минуту задумался.

— Ладно, — сказал он. — Мне бы конечно сперва хотелось проконсультироваться со своим адвокатом, но если вы пообещаете, что не будете использовать мои слова против меня, я готов вам все рассказать.

— Не думаю, что ваши слова смогут быть использованы против вас, мистер Финмер. Наоборот, вы можете помочь мне по-новому посмотреть на дело. Перед тем, как вы начнете свой рассказ, я хочу еще раз вас предупредить, что я не вправе принуждать вас к каким-либо заявлениям. Ваш рассказ — это чисто добровольный выбор.

— Понимаю. Тогда я, пожалуй, начну.

Эмброуз достал свой блокнот и сказал:

— С момента, как вы только зашли в колледж, пожалуйста. Это было, насколько мне известно, в тринадцать минут второго.

— Откуда вы знаете?

— Вас видели входящим, сэр.

— Я никого не видел.

— Даже в сторожке привратника?

— Да. Ни души от ворот до комнат мистера Хенлоу.

— Понятно. Зачем вам понадобилось прийти туда?

Финмер рассказал все, что Эмброузу было уже известно, — все о том же витражном стекле.

— Понимаете, — продолжил он, — после того, что Хаттон высказал, когда приехал в церковь, мне сразу стало понятно, что их убогий комитет не одобрит этот проект, так что я поменял свои планы. Хорошо все обдумав, я понял, что нельзя терять времени и нужно забрать эскиз до отъезда за границу. Хаттон сказал, что их собрание состоится во вторник, так что я решил сделать небольшой крюк в своем путешествии в Лондон через Эксбридж, чтобы успеть на него.

— Вы ожидали застать членов комитета в полном сборе?

— Я никогда не задумывался об этом, в общем-то мне даже в голову не приходило, что они могут уйти на обед. Я лишь знал, что мой эскиз в том кабинете, и все.

— И вы застали там Хаттона одного?

— Да. Он стоял в эркере, когда я зашел.

— А дальше?

— Можете себе представить, я испытывал не самые приятные ощущения от этой встречи. Конечно я с ним заговорил и объяснил цель своего визита. Его ответ меня порядком взбесил: он сказал, что комитет еще с утра завернул мою идею, так что мне нечего даже обращаться к казначею за разрешением. «Вот там эта мазня. Мы прикололи ее к книжному шкафу, чтобы получше разглядеть» — сказал он. «Вы мой эскиз, конечно, всеми словами обругали?» — ответил я. «Ну, — сказал он, — на самом деле мы и правда отпустили по парочке колких замечаний. Эта штука действительно никак не подходит под описание церковного окна, сами понимаете».