Мэри Райнхарт - Стена

Напоследок он еще раз обошел апартаменты Джульетты. Помимо двух комнат для слуг, столовой, библиотеки и гостиной, там были еще три или четыре комнаты для гостей, и все это великолепие, казалось, озадачило его.

— Откуда у нее все это? — спросил он. — Даже если она не платила по счетам, за что-то ей ведь приходилось платить! Квартира стоила ей шесть тысяч в год. Это я выяснил у лифтера— и всего за пятьдесят центов. А теперь, хоть о покойниках не принято говорить плохое, скажите мне: одна она со всем этим управлялась или же ей кто-то помогал?

— Вы имеете в виду: содержал ли ее кто-нибудь? Этого я, естественно, знать не могу.

Шенд вдруг смутился. Он все еще считал, что я не в курсе суровой правды жизни.

— Ну да, что-то в этом роде, — сказал он. — Лично я считаю, что нет. Женщины ее сорта всегда стремятся к браку, дабы заполучить кучу денег. Они крутят хвостом направо и налево, но на самом деле стремятся к надежности и безопасности, которую им обеспечил бы какой-нибудь мужчина. За сорок лет я их немало повидал, и лично мне это представляется таким образом.

— Иными словами, поскольку ее расходы явно превышали ее реальные возможности, непонятно, откуда она брала деньги, — резюмировала я.

Он провел рукой по волосам уже знакомым мне жестом.

Вот это и не дает мне покоя, — медленно произнес он. — Возможно, у нее был какой-то козырь против какого-то денежного туза… И он должен был раскошеливаться… До поры до времени…

— Значит, Джули была способна на шантаж, — задумчиво протянула я.

— От такой женщины, как Джульетта Рэнсом, можно ожидать чего угодно. Ради такой роскоши она была готова на все…

Некоторое время он молчал. Раскурил свою трубку и расхаживал по комнате.

— И вот еще что, Марша, — заговорил он наконец. — Откуда она была родом? Кто были ее родители? Bы этого не знаете, а судя по этой квартирке, не исключено, что она вылупилась из яйца.

Когда мы закончили уборку, я была вся в грязи и жутко устала. В косметическом салоне мне удалось вымыть голову и сделать маникюр; тут появился косметолог и со всей грубой прямотой, свойственной служителям подобных заведений, заметил, что неплохо бы мне сделать массаж лица.

— Вы случайно не больны? — поинтересовался он. — Цвет лица, да и кожа очень реагируют, когда внутри что-то разлаживается.

Но я резко ответила, что пусть уж мое лицо остается в том виде, какой оно приобрело за двадцать девять лет, и он удалился с раздраженным видом.

И еще кое-что сделала я в тот день. Зашла к торговцу цветами, который получил заказ на еженедельную поставку цветов для могилы Джульетты. Когда я все ему объяснила, он отправился в подсобку и просмотрел свои книги записей, однако вернулся со смущенным видом.

— Прошу прощения, — сказал он. — Заказ сугубо конфиденциальный.

Шерифу я не стала рассказывать о своем визите к цветочнику, ибо это наводило на слишком пугающие размышления.

В ту ночь в поезде я плохо спала. За исключением открытия, что нас кто-то опередил, поездка эта казалась мне абсолютно бесполезной. В результате я вдруг поймала себя на мысли, что с горечью и обидой вспоминаю последние шесть лет; для Артура это были годы борьбы, для меня— в некотором смысле годы потерь, в то время как Джульетта сумасбродно и беспечно прожигала жизнь.

А ведь это действительно была борьба. Бедность — понятие относительное. Мы не были бедны — в обычном смысле этого слова. Я была в состоянии держать слуг, дабы уберечь их от необходимости жить на пособие по безработице. До сих пор я исправно платила налоги и сохраняла свою собственность. Однако требования, предъявляемые ко мне и к Артуру, были весьма жесткими. Нет, жизнь не была справедлива к нам после смерти наших родителей и развода Артура с первой женой.

Знал ли Артур о той разгульной жизни, которую она вела в основном за его счет? Возмущался ли? Наверное, да. Имена людей, с которыми она водила знакомство, не сходили со страниц газет. Эти нувориши организовали первую охоту за сокровищами на Манхэттене. Они завоевывали призы на всевозможных, не слишком респектабельных костюмированных балах, нередко выступая там почти без одежды. Во времена сухого закона они оказывали частную финансовую поддержку барам, незаконно торговавшим спиртными напитками, и являлись их завсегдатаями. В дни популярности Гарлема они тоже были там. Они отдавали предпочтение Майами перед Палм-Бич, однако фотографировались в весьма символических купальных костюмах всюду, от Нассау до Бермудских островов. В сезон скачек они устремлялись на ипподром. С открытием охотничьего сезона некоторые из них отправлялись на охоту с гончими, обычно верхом на чужих лошадях. Спать ложились на рассвете и вставали в полдень, перебивались на диете, состоящей в основном из коктейлей, виски с содовой и шампанского, и весьма успешно подражали полусвету, который, возможно, никогда не существовал нигде, кроме как на страницах романов и в голливудских фильмах.

В ту ночь я смело взглянула в лицо фактам. Либо Артур все знал и, доведенный до отчаяния, решил положить этому конец, либо разгадку гибели Джульетты нужно было искать в ее разгульной жизни, представлявшей собой беспрерывную погоню за удовольствиями. Я сомневаюсь, что разгадка таится на острове. Тамошняя жизнь была слишком тихой и спокойной для представителей ее окружения, и я вспомнила, как она сказала Артуру при расставании: «Что ж, слава Богу, мне больше никогда не придется возвращаться в Сансет».

Однако убили ее на острове. Но почему и кто это сделал?

Размышляя обо всем этом и теряясь в догадках, я задремала, а когда на следующее утро проснулась и оделась, то обнаружила, что поезд подошел к платформе, на которой стоит Уильям, бледный и взволнованный.

— Мне очень жаль, мисс, но у меня дурные вести, — сказал он. — У нас дома кое-какие неприятности.

— Что еще за неприятности? — в тревоге спросила я.

— Речь идет о Мэгги, — ответил он. — Либо она упала с лестницы, спускаясь из изолятора, либо же кто-то ударил ее по голове.

Прошло почти двадцать четыре часа, прежде чем сознание полностью вернулось к Мэгги. Но и тогда она не в состоянии была ничего объяснить. Я решила, что, возможно, она снова ходила во сне, поскольку дверь в карантинный отсек была найдена открытой, и в ней торчал ключ. Мэгги совершенно не помнила, как очутилась там; помнила лишь, что когда очнулась, уже лежала в постели, на голове у нее был пузырь со льдом, в комнате находилась медсестра, а рядом с ней сидел доктор Джеймисон.

Но это было уже на следующий день. Встревоженный Артур отослал Мэри-Лу обратно в Мидлбанк и большую часть времени проводил либо с Мэгги — он всегда был к ней привязан, либо же с одним из окружных детективов, занимаясь осмотром места нападения.