Агата Кристи - Час Ноль

— Вы были последним, кто видел ее в живых, мистер Стрэндж? — спокойно осведомился Баттл.

Невил вспыхнул.

— Да… думаю, что я. Она была в полном порядке.

— Долго вы у нее пробыли?

— Минут двадцать-тридцать. Затем зашел в свою комнату, переоделся и отправился в отель. Взял с собой ключ от парадного.

— Который был час?

— Около половины одиннадцатого. Я быстро спустился под гору и едва успел на отходящий паром. В Истерхеде я разыскал Латимера. Мы с ним немного выпили, сыграли в бильярд… Время быстро пролетело, и я не заметил, что опоздал на последний паром. Он отходит в половине второго. Поэтому Латимер любезно предложил мне воспользоваться его машиной и отвез меня домой. А это, как вы понимаете, крюк вокруг Солтингтона — целых шестнадцать миль. Мы отъехали от отеля в два часа и были здесь где-то в половине третьего. Я поблагодарил Латимера, пригласил его зайти выпить, но он отказался и уехал. Тогда я вошел в дом и сразу лег спать. Ничего подозрительного я не видел и не слышал. Мне показалось, что в доме все спали. А сегодня утром я услышал, как закричала эта девушка и…

Лич прервал его.

— Достаточно. Давайте вернемся немного назад, к вашему разговору с леди Трессилиан. Она была такой, как всегда?

— Абсолютно такой же.

— О чем же вы говорили?

— Да так, о разном.

— Дружелюбно?

Невил покраснел.

— Конечно.

— А вы, случайно, не поссорились? Невил медлил с ответом, и Лич добавил:

— Советую говорить правду. Не стану скрывать, часть вашего разговора слышали.

Невил нехотя произнес:

— Мы немного поспорили, но это пустяки.

— О чем же вы поспорили?

С трудом сдерживаясь, Стрэндж натянуто улыбнулся.

— Если честно, она меня отчитала. Такое часто бывало: если она на кого-то сердилась, то рубила с плеча. Она довольно старомодна, не одобряла современный образ жизни — разводы и прочее… Мы поспорили. Я, возможно, немного вспылил. Но расстались мы вполне дружески — каждый при своем мнении. И уж, конечно, я не бил ее по голове, — добавил он, горячась, — хотя и вышел из себя в разговоре, если вы к этому ведете.

Лич взглянул на Баттла. Подавшись вперед и навалившись на стол всей тяжестью своего грузного тела, тот спросил:

— Сегодня утром вы признали, что клюшка для игры в гольф принадлежит вам. Как вы объясните тот факт, что на ней обнаружены ваши отпечатки?

Невил непонимающе уставился на него.

— Я… но они должны там быть. Это моя клюшка — я часто ею пользовался, — ответил он.

— Я имел в виду, что, судя по отпечаткам, вы были последним, кто ее касался.

Невил не шелохнулся. Он смертельно побледнел.

— Это не правда, — наконец вымолвил он. — Этого не может быть. Кто-нибудь мог взять ее после меня — в перчатках.

— Нет, мистер Стрэндж. Никто не мог взять ее так, как вы это себе представляете. Нанести удар и не смазать ваших отпечатков невозможно.

Последовало долгое молчание.

— О господи! — воскликнул Невил содрогнувшись и закрыл лицо руками. Оба полицейских внимательно наблюдали за ним. Наконец он опустил руки и выпрямился.

— Это не правда, — спокойно сказал он. — Этого просто не может быть. Вы думаете, что это я убил ее, но я не убивал. Клянусь, я не убивал. Здесь какая-то ужасная ошибка.

— Так вы не можете объяснить, почему на клюшке ваши отпечатки?

— Как я могу объяснить? Я сам ничего не понимаю.

— А можете вы сказать, почему на рукавах и обшлагах вашего темно-синего костюма пятна крови?

— Крови? — испуганным шепотом переспросил Невил.

— Вы случайно не порезались?

— Конечно, нет! Все замолчали.

Пытаясь сосредоточиться, Невил наморщил лоб. Затем он взглянул на полицейских. В глазах его был ужас.

— Невероятно! — сказал он. — Это просто невероятно! Все ложь!

— Факты достоверны, — возразил суперинтендент Баттл.

— Но зачем мне было это делать? Невероятно! Немыслимо! Я знал Камиллу с детства…

Лич кашлянул.

— Мистер Стрэндж, вы говорили, что после смерти леди Трессилиан наследуете крупную сумму.

— Значит, по-вашему, из-за этого… Но мне не нужны деньги, я в них не нуждаюсь.

— Но это, — деликатно кашлянув, сказал Лич, — только слова, мистер Стрэндж.

Невил вскочил.

— Послушайте, кое-что я смогу доказать. Например, то, что я не нуждаюсь в деньгах. Позвольте мне позвонить своему поверенному в банке. Вы можете поговорить с ним сами.

Ему разрешили. Линия была свободна, и спустя несколько минут их соединили с Лондоном.

— Это вы, Рональдсон? — взволнованно проговорил Невил в трубку. — Говорит Невил Стрэндж. Вы узнали меня? Послушайте, сообщите полиции, они сейчас у телефона, всю интересующую их информацию о моих делах. Да-да, пожалуйста.

Лич взял трубку. Он говорил спокойно: вопрос — ответ. Наконец он закончил.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Невил.

Бесстрастным голосом Лич сообщил:

— У вас солидный счет. Банк поручается за все ваши капиталовложения и сообщает, что ваши финансы находятся в полном порядке.

— Вот видите, я сказал правду!

— Похоже на то, но ведь, мистер Стрэндж, у вас могут быть обязательства, долги. Вас могут шантажировать. Вам могут быть нужны деньги по другим причинам, о которых нам ничего не известно.

— Нет! Уверяю вас, нет.

Суперинтендент Баттл повел массивными плечами и по-отечески сказал:

— У нас имеются веские улики, и я уверен, вы согласитесь, мистер Стрэндж, что их достаточно, чтобы просить ордер на ваш арест. Мы не сделали этого — пока. Мы даем вам возможность все взвесить.

— Для себя вы уже решили, что это сделал я! — с горечью воскликнул Невил. — Но вы хотели бы узнать мотив, прежде чем окончательно оформить это дело против меня. Так?

Баттл промолчал. Лич смотрел в потолок. В голосе Невила зазвучало отчаяние.

— Это как ужасный сон! Мне нечего сказать. Это — как будто находишься в западне и не знаешь, как выбраться…

Суперинтендент Баттл оживился, в его глазах мелькнула догадка.

— Очень метко сказано, — проговорил он. — Очень. Это наводит меня на мысль.

Сержант Джоунз прошел с Невилом через холл и, чтобы супруги не встретились, ввел Кэй через балконную дверь.

— Он все равно увидит остальных, — заметил Лич.

— Пусть, — ответил Баттл. — Только с ней. я хочу побеседовать до того, как все станет известно.

Весь день дул порывистый ветер. На Кэй была юбка из твида и фиолетовый свитер, на фоне которого ее рыжие волосы горели, как начищенная медь. Она выглядела напуганной и возбужденной. Ее красота и молодость совсем не вязались с окружающей обстановкой — выгнутыми стульями времен королевы Виктории, старыми книгами.

Без особого труда Лич подвел ее к разговору о событиях прошедшего вечера.

По ее словам, у нее разболелась голова, и она рано ушла спать — около четверти десятого. Спала крепко и ничего не слышала. Утром проснулась от крика.