Эптон Синклер - Приобретут весь мир

Длительный опыт научил агента президента никогда не удивляться. И, тем более, он не и не удивился. — «Вам было бы приятно узнать, сколько людей говорит об этой идее в раздевалках всех загородных клубов».

— Значит, вы это слышали?

— Конечно, я имел в виду спросить вас об этом. Их любимая формула: 'Кто-то должен его застрелить!'

— Я не имею в виду ничего такого экстремального. Убийство произведёт плохой эффект и может привести к реакции. Все, что необходимо, чтобы группа решительных людей увела его и удерживала бы в каком-то тихом месте, пока проблема не разрешится. Кто-то должен заявить: 'Вы все еще президент, мистер Рузвельт, но им не работаете какое-то время. Страной будут руководить люди в здравом уме, которые не намерены убивать своих сыновей в пользу Британской империи и большевистской России'. Эти люди — все американцы, герр Бэдд.

— Это действительно интересные новости, сэр, и если что-то в этом роде должно быть сделано, вы можете рассчитывать на мое сотрудничество. Вы не захотите называть своих друзей и, пожалуйста, обратите внимание, что я не спрашиваю об этом. Я понимаю, насколько конфиденциальным должен быть такой вопрос.

— Приятно это слышать от вас, герр Бэдд, такого отношения я ожидал от вас. Вопрос в следующем, не хотите ли вы пойти к Херсту и попытаться убедить его оказать нам реальную помощь, пока не стало слишком поздно? Убедите его, что вовлечены только богатые американцы.

— Но как я могу говорить с человеком по таким вопросам, герр Хайнш? Он не будет разговаривать открыто с незнакомцем.

— Вы не будете чужим человеком, я бы снабдил вас рекомендациями нескольких влиятельных человек, которые ручались бы за вас. Конечно, вам придется провести там немного времени и познакомиться со старым джентльменом. У вас есть всё необходимое для его обработки, потому что вы являетесь авторитетом в искусстве, и он является величайшим коллекционером в мире, а также вы друг Гитлера, а Херст встречал фюрера, и я знаю, как сильно он был впечатлен. Я уверен, что он не найдет чего-нибудь нового в идеях, которые вы ему представите.

Ланни сказал, что он не может дать сразу ответ по вопросу такого значения. Он пообещал подумать, и это обещание он сдержал. То, что определило его мысли, было непрекращающейся воздушной войной над Британскими островами. Любой человек мог выдержать только определённое количество прослушивания радио и чтения газет. Однажды было сбито семьдесят пять вражеских самолетов, а на следующий день было всего пятьдесят. В любом случае это мало что значило, потому что нельзя быть уверенным в правильности цифр, а к этому надо прибавить отсутствие знаний о количестве самолетов у обеих сторон и об их возможностях производства. Новости о том, что тот или иной район Лондона был поражен, тот или иной ориентир уничтожен, не могли ничего добавить к мукам вашего воображения и не помогли бы никому из несчастных выстоять в сырых и холодных подвалах и туннелях под землей.

Члены семьи Ланни умоляли его не возвращаться под эти бомбы. Что он мог там сделать? Когда он сам задал себе вопрос, он не смог найти ответа. Ади Шикльгрубер раскрыл все, что мог раскрыть. Он вторгнется в Британию, как только закончит приготовления. Британцы знали это и готовились к этому в меру своих способностей. Тем временем всему миру пришлось ждать. Воздушная война была частью подготовки Ади, и, пока она продолжалась, можно быть уверенным, что Der Tag будет не завтра. Пока это не будет решено, агенту президента делать за границей нечего.

Ланни подумал: «Я никогда не видел свою страну». Скоро будет его сороковой день рождения, а он никогда не бывал западнее Чикаго. Он подумал: «Если мы войдем в эту войну, путешествовать будет не так-то просто». Он обнаружил, что думает о Великих равнинах, Скалистых горах и, прежде всего, о Калифорнии, которая имеет преимущество перед остальным миром в использовании размещённой там киноиндустрии как своего отдела рекламы. Ланни мог перелететь туда за день и ночь, но это было не то, что его манило. Его мыслью было сесть в машину и ехать целую неделю. Междугородние автомобильные поездки были одним видом его отдыха с ранней зрелости. А теперь Гитлер и его война сделали их невозможными в Европе. Затем еще одна мысль, маленькая мысль, закравшаяся в его голову. Как приятно было бы, чтобы Лорел Крестон отправилась в такую поездку! О скольких вещах они могли бы поговорить, и как его оценка достопримечательностей будет усилена ее комментариями! Они совершили такой же тур по Германии, стараясь не попасться гестапо. Поездка по Центральной и Западной Германии, которая началась в Берлине с остановкой в Берхтесгадене, а затем через Австрию в Швейцарию. Поездка, которая, конечно, не будет забыта ни одним из них!

Он воображал, что позвонил ей и сказал: «Вы когда-нибудь видели свою страну, хотите ее увидеть?» Это был бы строго пристойная поездка, брата с сестрой, как и предыдущая, и он объяснил бы это ясно хорошо подобранными словами. Они будут останавливаться в разных гостиничных номерах, даже в разных отелях, если она так предпочла бы. Безусловно, ни один из ее друзей не поверил бы этому. Но не было причин, почему ее друзья должны знать об этом. Проект касался только их самих.

Воображение Ланни всегда было живым, и теперь по какой-то причине стало еще живее. Ему было интересно играть с этой темой и представлять её в различных вариациях, упражнение, знакомое всем музыкантам. Та же тема может быть серьезной или веселой, минорной или мажорной. Она может воспроизводиться различными инструментами и в разных темпах. Воображение Ланни решило отказаться от отдельных комнат или сделать их частью одного апартамента. Он представил себе, как он зовет Лорел Крестон и резко говорит: «Не хотите выйти за меня замуж и провести медовый месяц в Калифорнии?» У женщин всегда есть стандартный ответ на такие вопросы: «Это так внезапно!» Время от времени одна из них может оказаться оригинальной и сказать: «Ну, пришло время!»

Ланни понятия не имел, что ответит настоящая Лорел Крестон, но его музыкальная фантазия была в восторге от этой темы. Она сказала «Да» в разных режимах, и у них были самые приятные каникулы. Нью-Джерси лежит через реку и на пути в Калифорнию. Ланни слышал, что там можно жениться без каких-либо предварительных условий, и поэтому в его воображении они сделали это, и это было потрясающим опытом. Но затем начался старый круг проблем. Поездка подошла к концу, и они вернулись в Нью-Йорк, и что он собирается с ней делать? Куда он скроет ее, и как ей удастся публиковать свои сатирические рассказы, не привлекая внимания нацистских агентов? Как бывший муж Ирмы Барнс, Ланни все еще мог попасть в Гитлерлэнд, но, будучи мужем «Мэри Морроу», у него была бы прекрасная возможность исчезнуть в камере пыток и крематории.