Эптон Синклер - Приобретут весь мир

На эту тему были и другие вариации. Одна в ритме Венского вальса, другая в ритме гарлемского свинга, или нового ритма ночного клуба, называемого буги-вуги. Там не нужно было останавливаться и охотиться за проповедником или мировым судьёй в Хобокене или Вихокене. Вы просто поспешили, «Забыли мир, и миром позабыты» [17] [17] Александр Поуп. Элоиза Абеляру . Вы собрали свои розовые бутоны, пока могли, и не задумывались о завтрашнем дне. Скажем о том, что вы должны есть и что вы должны пить и что оденете. Вы знали, что по дороге вы найдете коктейли и шипящие отбивные, а для одежды в багажнике автомобиля были и розовые шелковые пижамы, или, может быть, черные с китайскими драконами в серебре или золоте. И они стоили денег!

Таково было настроение того времени, и вы просили того, что хотели. У светских жителей Нью-Йорка было слово для этого, «предложение», и женщина не должна была обижаться. Скорее наоборот, разве она могла бы что-нибудь сказать в этом не женском мире? Давным-давно во Франции Ланни было сделано «предложение» Айседорой Дункан, и он, возможно, согласился бы, только тогда он был влюблен в мадам де Брюин. Был ли он пуританским сейчас, и Лорел притворялась такой же самой, потому что она думала, что он хочет, чтобы она была такой?

Изыди, сатана! Ланни сказал себе, что эта женщина из Балтимора была человеком тонкой чувствительности, и что, если она чего-то хочет от него, это будет правдой и терпением. Это, увы, он не мог этого предложить, и он сказал себе, что ему должно быть стыдно думать о ней так, чтобы унизить и оскорбить ее. Предположим, что в одном из ее трансов бабушка Марджори Кеннан должна была рассказать ей об этом! И предположим, что Лорел должна была начать задаваться вопросом, было ли это послание продуктом подсознания Ланни или её собственного!

Бальдур Хайнш сказал: «Если вы к нему поедите, то вы должны увидеть произведения искусства Херста в универмагах и в его кладовых в Бронксе». Ланни решил, что в любом случае это был здравый совет, поэтому он вызвал своего друга и наставника по искусству Золтана Кертежи. Вместе они посетили два больших универмага, которые впервые за всю историю мира выделили целые этажи для экспонирования и продажи старых мастеров и музейных экспонатов.

В течение половины долгой жизни упрямый хозяин миллионов забавлялся тем, что собирал такие произведения со всей Европы. Он нанимал агентов, чтобы рыскать по континенту, и построил огромный средневековый дворец на Тихоокеанском побережье, чтобы хранить их там. Когда дворец и его различные пристроенные здания больше не могли их вместить, он построил сначала один, а затем еще один огромный склад в северо-восточной части Большого Нью-Йорка, известной, как Бронкс. Многие из этих сокровищ владелец Сан Симеона никогда не видел. Он купил их по телеграфу и был доволен, что они его собственность, и находятся в безопасности от огня и воров.

Наступила великая депрессия, затронувшая как распространение газет, так и газетную рекламу. Также печально известный Новый курс наложил огромные налоги на прибыль. Херсту пришлось закрыть некоторые из своих газет, продать другие и позволить опеке управлять остальными. Он потерял интерес к своим сокровищам искусства и решил превратить их в наличные деньги. У кого-то возникла яркая идея рекламы и маркетинга через универмаги. Поэтому здесь можно увидеть ряды картин, стоимостью от пятидесяти долларов до пятидесяти тысяч. И они быстро продавались. В другом магазине были представлены всевозможные предметы искусства, скульптуры, вазы, гобелены, доспехи и оружие. Венецианские кинжалы можно использовать для резки бумаги, а действовать огромными алебардами и боевыми топорами мог только спортсмен. Цена на каждый объект колебалась от девяноста восьми центов до девяти тысяч восьмисот долларов!

Люди Нью-Йорка знали все об Уильяме Рэндольфе Херсте, который когда-то баллотировался в мэры, а затем в губернаторы штата и пытался баллотироваться на пост президента, но к тому времени люди уже устали от него. Они думали, что было бы приятно владеть чем-то из его коллекции, и говорить об этом. Они купались в деньгах, потому что корабли, сталь, медь, масло и продукты питания, оплачивались наличными деньгами. Все вливалось в Британию или в океан по дороге. И вот теперь дядя Сэм заказал оружие на двенадцать миллиардов долларов! Почему бы не повеселиться и, кстати, не приобрести немного культуры? Можно сохранить ценник и доказать, сколько заплатили, и это было так же хорошо, как деньги в банке!

Хайнш добавил: «Если вы хотите увидеть кладовые, сообщите мне, там работают несколько наших самых активных работников». Ланни позвонил официальному лицу, и ему сказали: «Я позвоню и договорюсь. Представьте свою карточку и попросите мистера Хикенлупера». Поэтому Ланни подождал у двери склада, который занимал целый городской квартал. Через лючок, который, возможно, в своё время принадлежал бутлегерам, он показал свою визитную карточку, и появился толстый розовый немец из Йорквилля и пригласил его.

Нельзя было поверить в это, не увидев этого своими глазами. В этом месте находился офис с кабинетами, в которых было сто пятьдесят толстенных книг, состоящих из рассыпающихся листов, каталога этого склада. Десять или одиннадцать секретарей были необходимы, чтобы поддерживать их в актуальном состоянии. Там было перечислено двенадцать тысяч объектов, сказали Ланни, и это не звучало так грозно, пока не объяснили, что «объект» включает такие вещи, как «полная средневековая комната», и их было семьдесят. Другим «объектом» был целый монастырь из Испании. Можно было подумать, что это была шутка, но нет, вот он в четырнадцати тысячах ящиках, которые стоили семьдесят тысяч долларов только за упаковку. Монастырь был построен в 1141 году, и Херст купил его, не видев его. Он приказал его разобрать камень за камнем, каждый из которых пронумеровать и сложить в ящики. Здание могло быть установлено в любой части Америки, которая ощущала необходимость либо монастыря, либо туристической достопримечательности.

Многие предметы были одинаково фантастическими, а цифры ошеломляли. Гобеленов было на восемь миллионов долларов — по крайней мере, это было то, что за них заплатили. За один набор дилер Дювин получил сумму в 575 000 долларов США. Возможно, это были деньги, с которыми эта знаменитая личность смогла стать лордом и Первым бароном Миллбанком. Но не очень весело смотреть на свернутые гобелены, и одна упаковочная коробка выглядит очень похожей на другую, но Ланни позволил себя сопровождать с этажа на этаж. Если он собирался встретиться с хозяином Сан-Симеона, то это было тем, о чем можно было бы ему сообщить.