Эптон Синклер - Приобретут весь мир

В этот момент королева новостей вмешалась: «Мистер Бэдд, вы когда-нибудь встречались с мистером Херстом?»

«Никогда не имел такого удовольствия», — был ответ. — «Мы разминулись с ним в Париже пару лет назад».

— На него произвели большое впечатление как Геринг, так и Гитлер.

— Мне об этом говорили, и чувство было взаимным. Герман и Ади оба замечательные люди, а мистер Херст — тот человек, кто сможет их оценить.

— Я думаю, ему было бы интересно услышать ваш рассказ о них.

— Для меня большая честь встретиться с ним, мисс Парсонс, и особенно если у меня будет ваша рекомендация.

Это было все, что было сказано, но после того, как приём закончился, общительная Джини заметила: «Ты понравился Луэлле. И поверь мне, что это нелегко для любого, кто монополизирует разговор!» Хозяйка рассказала это с удовлетворением, потому что ее приём прошёл успешно, и она была уверена, что утром в газетах она получит толстый абзац. Охота за известностью похожа на игру на деньги в пинболл, которая идёт в аптеках и у букмекеров. Вкладываешь много денег, но редко выигрываешь.

В десять часов следующего утра, после того, как Ланни принял ванну, закончил завтракать и прочитал свежий номер Los Angeles Examiner, в его гостиничном номере раздался телефонный звонок. — «Мистер Ланни Бэдд? Это Луэлла Парсонс».

— Доброе утро, мисс Парсонс, я только что прочитал то, что вы написали обо мне в своей колонке.

— Я пишу то, что думаю. Если бы вы были болтуном, я так и сказала бы, или ничего не сказала бы.

— Спасибо, мисс Парсонс.

— Я только что поговорила с мистером Херстом, он был бы рад, если бы вы посетили его. Он приглашает вас сегодня на обед и провести уик-энд в Сан Симеоне.

— Но как я могу попасть туда к обеду?

— Вы летите. Его самолет покинет аэропорт Бербанка в одиннадцать тридцать. Там будут другие пассажиры, поэтому не опаздывайте.

— Я сделаю все возможное, можете быть уверены.

— Вам не нужна формальная одежда, место называется 'Ранчо'. Имейте в виду, что каждый вечер всех гостей ожидают в Большом зале, и все они, как ожидается, будут смотреть с шефом кинофильм. В комнатах гостей запрещено пить.

— Я не пью, мисс Парсонс, если только мой хозяин этого не ожидает.

— Мистер Херст тоже не пьет. Существует еще одно правило, которое обязательно для выполнения, в его присутствии никто никогда не упоминает о смерти.

— Я буду помнить об этих предостережениях.

— Если вы это сделаете, вы проведёте приятно время, а если вы понравитесь шефу, то сможете оставаться там, сколько пожелаете.

— Я очень благодарен за вашу доброту, мисс Парсонс.

— Вы можете подтвердить свою благодарность, предоставив мне любые сведения, подходящие для моей колонки. Все мои друзья делают это.

— Я буду по-настоящему рад быть причисленным к вашим друзьям.

Вот так это было. Ланни выполнил свою задачу через тридцать шесть часов после того, как его машина пересекла границы Золотого штата. Он поспешно оделся, упаковал свои сумки, оплатил счет за гостиницу и получил карту района Лос-Анджелес, где был указан маршрут до аэропорта. Ланни привык добираться до мест, и это не вызывало у него никаких проблем.

Он оставил на хранение свою машину в гараже рядом с аэропортом, и когда он вернулся в здание, он заметил, что прибыл лимузин, выполненный на заказ, в которых обычно разъезжают политические, промышленные или театральные владыки. С помощью ливрейного лакея из лимузина вышла маленькая леди с большим количеством тщательно завитых светлых волос. На ней было много макияжа и пудры, самых дорогих мехов и масса ювелирных украшений. Короче говоря, все атрибуты мирского величия. Ланни пришло в голову, что лицо леди ему знакомо, но он не хотел пялиться и пошёл к большому блестящему серебряному самолету.

Леди последовала за ним в сопровождении лакея с сумками, и Ланни понял, что он должен иметь честь путешествовать с этим видением прекрасного. Он понял, кто это должен быть. Актриса, которую хозяин Сан Симеона устроил в своём дворце что-то более двух десятилетий назад. Он привык говорить, что потратил шесть миллионов долларов, чтобы сделать ее звездой. Он создал концерн по производству фильмов и показывал ее в нескольких фильмах в год, и с появлением каждой картины газеты Херста, разбросанные от Бостона до Сиэтла и от Атланты до Лос-Анджелеса, взрывались похвалами. В прежние времена, когда Ланни якшался с газетчиками на международных конференциях, такая операция была темой для циничных шуток, а для молодого Розового казалось мерой социального распада его страны.

Ланни назвал свое имя пилоту самолета, у которого оно было в списке. Леди сказала: «Я Мэрион Дэвис», и гость ответил: «Я действительно удостоен чести, мисс Дэвис, я один из ваших горячих поклонников». Это было свидетельство социального распада Ланни, поскольку его истинное мнение заключалось в том, что она не могла играть и что ее усилия выглядели жалкими.

Рев самолета затруднял разговор, поэтому Ланни рассматривал пейзаж Калифорнии с высоты полёта орла. Во-первых, масса рушащихся гор, некоторые голые и скалистые, другие с растительностью, побуревшей в это время года. Затем долины с фермами и садами и серыми нитями, которые были дорогими. И всегда, слева, синий Тихий океан, с линией белого прибоя, где время от времени было видно судно большое или маленькое. Очень мало городов и рек, в основном, с высохшими руслами. Земля, её большие пространства были сохранены для выпаса богатыми владельцами, которые не хотели ни поселенцев, ни денег, так как им хотелось пространства и свежего воздуха. Только налог на землю мог бы их урезонить, но такого налога не могло быть, потому что они владели газетами и контролировали все политические машины.

Полёт занял около часа, что означало километров четыреста. Огромный участок незаселенной земли, а затем, недалеко от моря La Cuesta Encantada, очаровательный холм. И на нем расположилась группа замысловатых зданий, которая могла быть летним дворцом принца Астурии. Самолет спустился на частный аэропорт, и там ждал автомобиль, чтобы отвезти их в дома, и фургон для их багажа. «Вы знакомы с Калифорнией, мистер Бэдд?» — осведомилась леди. Её настоящее имя было Доурас, и она родилась в Бруклине, эти два факта упоминать не стоило.

Ланни ответил: «Это мой первый визит, и я удивлен». Это было правдивое заявление. «Я прожил большую часть своей жизни за границей», — продолжил он. У него была возможность пообщаться с этой grande dame серебряного экрана в течение нескольких минут, и он знал, что успех его предприятия может зависеть от впечатления, которое он на неё произведёт: «Поэтому я получил большинство своих знаний об Америке из ваших картин и других. Когда я вижу эти пейзажи, я думаю, что я нахожусь на месте, и когда я встречаюсь лицом к лицу с мисс Мэрион Дэвис, я думаю, что вернулся в Маленький Старый Нью-Йорк , или что я с Полли из Цирка , или с Блондинкой из варьете , или с Пегги в моем сердце ».