Эптон Синклер - Приобретут весь мир

Представитель немецких пароходных линий сообщил, что руководители хунты не смогли решить свои проблемы. Они хотели изучить Ланни Бэдда, и Ланни сказал, что это совершенно естественно, если только они не дураки и не рискуют своими шеями, не принимая все меры предосторожности. В своих секретных мыслях Ланни задавался вопросом, действительно ли Хайнш знал что-либо, или притворялся, что у него есть информация, чтобы получить новую. Ланни сменил тему, и через некоторое время позвонил Форресту Квадратту, и, говоря о разных людях, которых они оба знали, он заметил: «Кстати, интересно, знаете ли вы Харрисона Денге?»

«Я случайно встречался с ним несколько раз», — ответил бывший поэт. Он был хорошо обученным интриганом, и, если бы он был удивлен, то не проявил бы никаких следов. — «Вы знаете его?»

— Я не думаю, что встречал его, но мой отец рассказывал мне о нем. Я думаю, что он был бы полезным человеком для нас обоих.

— Это может быть хорошим предложением. Я полагаю, что мисс ван Зандт знает его хорошо.

Ланни не сказал: «Я бы хотел встретиться с ним». Он редко лез вперёд. Его роль заключалась быть легкомысленным человеком, своеобразным фланером искусств, и всегда он разрешал использовать себя Квадратту и никогда не использовал Квадрата. «Я вижу, что сенатор Рейнольдс находится в городе», — заметил он. — «Он сказочный персонаж».

«Вчера я обедал с ним», — ответил другой. — «Он хорошо вас помнит и спрашивал о вас. Он поехал в Германию, вы знаете, и вернулся в восторге от того, что там видел».

— Если бы только мы могли взять американцев в поездку по Германии, это положило бы конец лжи еврейской прессы. Здесь Ланни повторял то, что он вычитал только на этой неделе в Deutscher Weckruf und Beobachter , публикуемом в Йорквилле, районе Нью-Йорка.

Ланни больше не касался этого вопроса. Он рассказал о своей предполагаемой поездке за границу и похвалил Квадратта, попросив его совета относительно того, пожелает ли фюрер встретиться с американцем в условиях таких болезненных обстоятельств. — «Я не мог винить его, если он никогда не хотел слышать о другом». Нацистский агент ответил, что фюрер был человеком с широкими взглядами и, несомненно, не поставит в вину старому другу злобные интриги Рузвельта. Ланни рассказал, каким сердечным был великий лидер в Париже, и о подлинности его стремления к сближению с Британской империей. Затем он рассказал о лорде Уикторпе и о значении его отставки. Ланни преувеличил её. Движение за понимание было гораздо более распространенным, чем американская пресса позволяла публике догадываться.

«Во всяком случае», — сказал бывший поэт, — «вы и я можем быть уверены, что сделали все, что в наших силах, чтобы положить конец этому безумию».

Джим Стоцльманн сообщил, что в это время Харрисон Денге был в Нью-Йорке, поэтому Ланни не был удивлен, когда на следующий день в его гостиницу пришло рукописное приглашение поужинать следующим вечером в доме мисс Гортензии ван Зандт и «встретиться с мистером Денге и сенатором Рейнольдсом». Ланни догадался, что нетерпеливый агент сработал по телефону, и что фанатичная старушка, которая была одним из финансовых спонсоров Квадратта, была бы не менее оперативной. В эти времена блокады и цензуры в Нью-Йорке можно пригласить не так много личных друзей фюрера. Ланни принял приглашение, уведомив об этом тем же способом. В половине шестого он покинул свой отель и отправился пешком по Пятой авеню. Был морозный зимний вечер, и, глядя вверх крутых стен каньона, он видел яркие звезды, казалось, очень близко. Время было между толпами, покидающие магазины, и толпами отправляющиеся в театры, но, тем не менее, большая улица была переполнена, а яркие огни были под серо-голубой дымкой. Ювелирные магазины, магазины мехов, художественные магазины, высокие офисные здания и гостиницы выстроились на том, что когда-то было жилой улицей «Четырех сотен» [30] [30] Четыре сотни — число людей в Нью-Йорке, которые действительно что-то значили. Четыре миллиона, название книги О. Генри, были реакцией на эту фразу, выражая мнение О. Генри, что каждый человек в Нью-Йорке заслуживает внимания. . Демонстрация товаров роскоши не была похожа ни на что другое в мире. Конгресс только что ассигновал миллиарды на военные товары. Дальше на этом узком острове был финансовый центр, через который должны были пройти эти деньги, и рано или поздно многие из них найдут свой путь в эти магазины.

Мисс ван Зандт была хозяйкой недвижимости в Нью-Йорке уже два поколения. Высокая, худая и седая, упрямая, жесткая и гордая. Ее особняк располагался в нижней части авеню и был полностью окружён торговлей одеждой, но она отказалась съезжать. Это была ее манера ведения войны с евреями и красными, которые, по ее мнению, были одним и тем же. На ней было длинное черное вечернее платье из настоящего шелка, а бархатный воротник с бриллиантами, закрывавший сухожилия тонкой шеи. В наши дни grandes dames завели имитации своих драгоценностей и носили их, храня настоящие, о которых все знали, запертыми в банковских хранилищах. Ланни догадался, что эта хозяйка будет презирать такие модернизмы.

Настоящий ужин был интеллектуальным событием. Она решила поужинать наедине со своими тремя важными джентльменами. Форрест Квадратт не появился, и Ланни догадался, что он сам это предложил. Событие должно быть чисто американским, и никто из гостей не должен быть обеспокоенным идеей, что немцы всё это организовали. Сначала появился «Боб из Банкомба» Рейнольдс, который по странным причудам судьбы родился в округе Банкомб в штате, который он называл No'th Ca'lina. Он когда-то был аукционистом, продававшим патентные лекарства на площадях, а силой и гением своих лёгких он стал председателем комитета по военным делам Сената Соединенных Штатов. Пост, имеющий величайшую власть, которую он намеревался с Божьей помощью использовать в сохранении Божьей страны от чужих войн, особенно войн страны, которая захватила и сожгла город Вашингтон всего сто двадцать семь лет назад [31] [31] 24 августа 1814 года британские войска под командованием генерал-майора Роберта Росса оккупировали город Вашингтон и сожгли многие правительственные здания, включая Белый Дом и Капитолий. .

А потом появился Харрисон Смитфилд Денге, человек, которым Ланни Бэдд внезапно и сильно заинтересовался. Можно было сразу увидеть, что он человек, привыкший командовать и руководить подчиненными. Он был крупным парнем, и эта крупность была в его груди, а не в животе. У него был красный цвет лица и седые усики. Он сидел в своем кресле, как статуя мощи и решимости. Он много не говорил, да этого не надо было, пока рядом был Боб из Бункомба.