Ингрид Паркер - Черная стрела

Хитоматсу слегка усмехнулся:

— О да. Я очень занят. Я отрабатываю свое жалование по несколько раз.

Акитада кивнул и задумался:

— Я боялся этого. Но, с другой стороны, в некоторых случаях я могу вам помочь.

Слишком поздно Хитоматсу увидел ловушку:

— О, я вполне справляюсь со своими обязанностями, Ваше Превосходительство. Как раз этот вопрос я хотел обсудить.

Акитада изобразил изумление:

— Простите меня. Я понял вашу цель. Я думал, что это всего лишь визит вежливости.

— Да, да. Это и хорошо, что он привлек мое внимание, как раз сегодня, так как Ваше Превосходительство поинтересовался одним незначительным случаем в судебной практике, — сказал покрасневший Хиоматсу.

— Не представляю, что вы имеете в виду.

— А убийство местного хозяина гостиницы?

Акитада усмехнулся:

— Я вижу, вы шутите. Незначительный случай! Очень забавно. Ну, на самом деле, я интересовался. Сложный случай. Мне нравится разбираться в сложных случаях.

— Прошу прощения, Ваше Превосходительство, но вас должно быть дезинформировали. В этом деле все очень просто и ясно. Виновные в тюрьме. Они признались. Все, что осталось для меня — это вынести приговор. — Бушевал Хитоматсу.

— Ах, Хитоматсу, я думаю, что, возможно, вы поспешили с выводами по этому делу. Хорошо, что я проверил. Понимаете, в начале своего пребывания здесь я не могу допустить нарушений в системе правосудия. Как это будет выглядеть? Народ должен быть уверен, что его права защищает закон и доверять своему новому губернатору.

Хитоматсу заметно рассердился:

— Судебная ошибка? Я не вижу, как вы могли установить это. Признания, Ваше Превосходительство! Мы получили признания. Действительно, я не понимаю, к чему вся эта суета. Будет гораздо лучше, если вы просто дадите закону идти своим курсом.

— Лучше для кого, Хитоматсу?

— По-моему, для всех. Справедливость должна восторжествовать. Пострадавший требует. Вдова требует. Народ этой провинции требуют справедливости.

— А что обвиняемые? Вы арестовали трех человек. С ними поступили справедливо? Нет, нет, Хитоматсу. В этом случае из-за нарушения процесса. Только двое задержанных признались и то, после самых жестоких побоев. Я видел, что с ними сделали. Думаю, вы знакомы с правилами, которые касаются пыток заключенных?

Хитоматсу выразил удивление:

— Если превысили свои полномочия, я, конечно, их накажу.

Он помолчал:

— Но это не имеет никакого значения, обвиняемые повторят свои признания при мне. Совершенно очевидно.

— Возможно, Окано и Умэхара признаются. Они робкие, как мыши. Но Такаги не признался и не признается. Таким образом, вы не можете выносить приговор. К тому же надо проверить их показания.

— Проверить что? Вскрикнул Хитоматсу. — Они признались. У них нашли золото и нож. И Такаги признается. Вы же не ждете, чтобы каждый преступник так сразу признался?

— Закон гласит, что вы должны иметь признания, чтобы объявить подозреваемых виновными.

— Поверьте мне, Такаги признается.

— Да, я полагаю, вы найдете способ. Но это ваш путь, но не мой. И я буду расследовать это дело сам, — сухо сказал Акитада.

Лицо Хитоматсу стало фиолетовым:

— Как? Вы не можете этого делать. Такого никогда не было. Это… это не законно.

— Боюсь, Хитоматсу, что я знаю о законах больше, чем вы. В будущем можете ограничить себя рассмотрением действительно мелких дел, а стенограммы всех ваших заключений представляйте мне перед судом.

Хитоматсу вскочил:

— Это оскорбительно. Я подчиняюсь верховному правителю.

Акитада посмотрел на него и печально покачал головой. — Верховный правитель умер, или вы об этом не слышали? И у меня нет намерения ходатайствовать о назначении другого, пока я не буду уверен, что эта провинция лояльна к его императорскому величеству. Так что, боюсь, вам придется иметь дело со мной.

Хитоматсу, казалось, сейчас задохнется, он глубоко вздохнул, поклонился и ушел.

Акитада улыбнулся и встал. Он потянулся и подошел к небольшому резному сундучку. Порывшись в нем, он вытащил свернутый конус парчи, записную книжку и положил их на стол. Сняв шелковый шнур, которым была завязана парча, он любовно взял простую бамбуковую флейту и повертел ее в руке. Он не играл с тех пор, как выехал из столицы. Почему-то ни жену, ни кого-либо еще в его доме флейта не интересовала. Жалко.

После встречи с Хитоматсу он почувствовал себя действительно необычно хорошо. Люди быстро понимают свое место, когда сталкиваются с твердой властью. Теперешние неприятности скоро уйдут в прошлое.

Он поднес флейту к губам и слегка подул.

Ах! Какой полный звук! Его сердце радостно забилось. Он открыл записную книжку и просмотрел страницу. Возможно, он начнется с перехода — цикад в сосновых деревьях. Когда он был на полпути первой части, дверь распахнулась, в нее ворвался Хамайя, за плечами которого были два его помощника, озиравшихся широко раскрытыми глазами. Акитада опустил флейту. Выражение их лиц сменилось от шока до смущения.

— Да? Хамайя повернулся к двум клеркам и жестом отослал их. — Простите за вторжение, господин, но звук был настолько неожиданным, что мы думали… мы боялись… пожалуйста, простите, что помешали, обратился он с поклоном к Акитаде.

— Я только играл на флейте, — объяснил Акитада, подняв ее. — Песня называется — цикады под соснами. Если вы внимательно вслушаетесь, то отличите звук цикад от крика. Он поднял флейту и произвел серию пронзительных звуков. — На самом деле, господин, — пробормотал Хамайя, — это что-то вроде звука, который, как… Я должен вернуться к работе. Поклонившись еще раз, он отступил и тихо закрыл дверь.

Акитада посмотрел ему вслед. Любопытный. Такое впечатление, что они тут раньше никогда не слышали музыку на флейте. Он покачал головой. Какая же тут глухая провинция! Ну, ничего, они скоро научатся ценить его. Он вернулся к своим упражнениям.

В личных покоях Тамако пила чай с Семеем. Он сообщил, что ее муж, кажется, выздоровел, потому что она беспокоилась, почему он не пришел в постель ночью. Теперь они услышали звук флейты и посмотрели друг на друга. Тамако улыбнулась.

— О, я так рада, что ему лучше. Это от того лекарства, что вы дали ему?

Сэмэй нахмурился:

— Нет! Он не принял ни одной из моих настоек. Он может быть очень упрямым. Глупости даже Будда не может противостоять.

Во дворе Тора и Хитомаро на дорожке от казарм стражников остановились и посмотрели друг на друга.

— Он начал снова, — с ужасом сказал Тора. — Это дьявольский инструмент. Люди скажут, что он сумасшедший. Как будто у нас не было достаточно неприятностей. Я бы хотел, чтобы он оставил проклятую вещь в столице.

Хитомаро, который был в необычайно хорошем настроении, засмеялся: