Ингрид Паркер - Черная стрела

— Боже, — пробормотал Акитада Ойоши. — Вы не думаете, что Гэнба может победить и будет отправлен в столицу?

— Конечно, нет, — отрезал стоящий рядом с ним лысый болельщик. — С Цунейей никто не сравнится. Он вырывает из земли многолетние сосны голыми руками. Он из моей деревни, и я сам видел, как он это делал.

— Цунейя очень сильный и он местный борец, его поддерживает публика, но он не владеет такой техникой, — возразил рябой человек с яростно торчащими усами. — Гэнба просто подставит ногу, когда противник бросается в атаку и тот теряет равновесие, после чего одного небольшого толчка достаточно, чтобы выбросить его за канаты. Я видел, как Гэнба использовал этот прием, но он владеет и многими другими. У него отличная техника, у него в столице была своя школа борьбы.

— Ты ничего не знаешь, дурак! — закричал лысый, поднимая кулак. Тот и другой спорщик нашли поддержку среди сторонников и вот-вот могла возникнуть потасовка в толпе, но звук гонга и объявление глашатая восстановили мир среди зрителей, переключили внимание на то, что происходило на борцовской арене.

Акитада почувствовал, что кто-то коснулся его рукава. Повернувшись, он увидел молодого монаха, который поклонился ему и сказал:

— Благочинный настоятель просит господина присоединиться к нему.

Акитада посмотрел на веранду в блестящих красных драпировках, где настоятель Хокко сидел со своими сановниками и гостями. Настоятель встретился с ним глазами и улыбнулся.

Его желание сохранить свое инкогнито провалилось. Не только старый продавец догадался о его должности, но и Хокко увидел его в толпе и собирался показать его.

Он и Ойошо молча последовали за монахом к задней лестнице, а затем подошли к передней части большой веранды. Хокко указал на две подушки. Акитада сел рядом с настоятелем, а Ойоши сзади них. К счастью, толпа внизу была слишком занята схваткой на арене, чтобы обращать на них внимание.

— Вы должны простить меня, Ваше Превосходительство, — пробормотал настоятель. — Я понял, что вы хотели остаться неузнанным, но у меня есть срочное сообщение для вас.

Акитада был раздражен:

— Здесь и в это время?

Хокко указал вниз на арену. — Все как нельзя лучше, — сказал он. — Все глаза нацелены на финальную схватку.

Внизу Гэнба уже вернулся в кольцо. Его оппонент поджидал его. Акитада еще никогда не видел человека такого размера. Даже над Гэнбой он возвышался более чем голову и весь состоял из сплошных мышц.

— Это человек, которого они зовут Цунейя? Отвлекшись на мгновение, спросил Акитада.

— Да. И он победит, — заметил Хокко. — Тем не менее, его противник мне незнаком, но очень хорошо показал себя, и это означает, что никто не обратит внимание на нас.

Акитада возмутила спокойная уверенность Хокко в итоге схватки. Он нахмурился и не сводил глаз с борцов, которые, пригнувшись, начали кружить, выискивая слабые места противника и отвлекая его. Противник Гэнба был огромный, когда он двигался, крупные мышцы волнами перекатывались по его телу. Также он был быстр и достаточно осторожен. Акитада видел, как он раз за разом попытался схватить Гэнбу в свои широкие и могучие объятия. Но снова и снова Гэнбе удалось увернуться от захватов и уходить в сторону, чтобы искать возможность самому провести прием. Схватка обещала быть необычайно интересной.

Их противостояние для Акитады не ограничивалось силой и мастерством борцов, оно приобрело своеобразное символическое значение. В его воображении, Цунейя, местный чемпион, олицетворял силы, что противостояли Акитаде в этой загадочной и враждебной земле; Гэнба, новичок здесь, был чемпионом от далекой императорской власти. Исход поединка означал для Акитады успех или неудачу его миссии.

— Почему вы так уверены, что Цунейя победит? — спросил он настоятеля, не отрывая глаз от борцов.

— Я хорошо знаю, что он сильнее и его ум чист, — сказал Хокко просто. Затем он понизил голос:

— Я хочу сообщить вам то, что поступило из надежного источника, так что вы можете быть уверены в его точности. Вы должны остерегаться нападения на резиденцию сегодня вечером или завтра утром.

Акитада оторвал взгляд от участников схватки, когда Гэнба ловко ушел от захвата противника у самых канатов. — Кто собирается напасть? Откуда эта информация? С гневом в голосе спросил он.

Хокко улыбнулся и покачал головой:

— Этого я вам не могу сказать.

— Тогда предупреждение ничего не стоит.

Хокко вздохнул:

— Либо вы хорошо подготовитесь к защите, либо вы и ваши люди будут убиты.

Акитада изучал лицо своего собеседника. Мог ли он доверять этому человеку? Буддийский настоятель? Последний опыт общения с провинциальным духовенством научил его, что за маской святости может скрываться чистое зло. И почему он должен верить анонимному сообщении в провинции, где он не встретил ничего, кроме предательства? Каковы силы противника? — спросил он.

— Сколько людей служат в Такате? — ответил настоятель вопросом на вопрос.

Между ними возникла тишина, после Акитада кивнул. — Спасибо, — сказал он. — Я услышал ваш совет.

— Посмотрите, вон там капитан Такесуке. — Настоятель указал на небольшую группу офицеров, наблюдающих из восточной галереи. — Он сегодня обеспечивает здесь порядок. Очень полезный молодой человек, когда нужно сохранить мир и порядок.

Акитада посмотрел в сторону Такесуке, а потом на священника. Хокко кивнул. Акитада подумал о количестве стражников и надзирателей резиденции губернатора и о силах Уэсуги. Его информация о количестве солдат в Такате была, к сожалению, недостаточной. Кризис, которого он опасался, был перед носом, он к нему готовился. Изумленно он снова перевел глаза на двор.

В кругу, Гэнба обманным движением, поднырнул под Цунейю и схватил пояс набедренной повязки соперника. Он резко рванул противника вверх, чтобы оторвать его от земли, но тот не сдавался и обхватил ногами бедра Гэнбы. Два противника сомкнули свои напряженные тела со вздувшимися мышцами, от которых шел пар, под зимним, холодным солнцем.

А Акитада почувствовал себя больным в своей беспомощности. Он подвел их всех: Гэнбу, Тору, Хитомаро и старого Сэмэя. И что хуже всего: что станет с Тамако и с его еще не родившимся ребенком?

Два борца расцепились, и Акитада отчаянно цеплялся за надежду, что удача его не оставит.

Хокко коснулся рукава Акитада:

— Я совсем забыл. Была и другая часть сообщения. Я должен вам сообщить, что с мальчиком все в порядке, он в безопасном месте.

Акитада моргнул. Он волновался о судьбе мальчика, чуть ли не больше, чем о своей собственной. Сразу он не нашелся, что сказать. Когда же он нашел слова, чтобы спросить о Тонео, толпа на трибунах подняла дикий шум: