Ингрид Паркер - Черная стрела

Такесуке покраснел и резко поклонился.

Тора с усмешкой произнес:

— Эти трусливые ублюдки подожмут хвост, когда появятся со своими флагами здесь, капитан. А если нет, мы покажем Уэсуги, что он ошибся.

— Эти знамена, — размышлял Акитада. — Дракон является символом императорской власти в Китае. Я полагаю, что судья мог предложить его Уэсуги, как символ статуса правителя северной империи. Но какой был еще один герб? Вы получите его описание, капитан?

Такесуке передал клочок бумаги:

— Боюсь, что он не очень понятен. Мой человек видел его издали и шел снег.

Акитада развернул бумагу и посмотрел на рисунок, который походил на творчество маленького ребенка нарисовавшего дерево, с тремя или четырьмя ветками с каждой стороны. — Как вы думаете, что это?

— Дерево? Предложил Такесуке. — Это то, что мой человек подумал, глядя на этот символ.

Хитомаро пришел с дымящимся чайником. Он и Тора и уставились на странный символ.

— Какое-то растение, — сказал Тора. — Сэймэй, возможно, знает его.

— Если бы линии были аккуратнее, я бы сказал, перо, — предложил Хитомаро, наливая чай в чашку Акитада.

— Перо? Часть стрелы? Глядя на рисунок, Акитада поднял чашку ко рту, но потом вспомнил правилах этикета. — Немного чаю, господа?

Они покачали головами. В те времена большинство людей считали чай горьким лекарством. Акитада хлопнул в ладоши, чтобы вызвать Хамайя, от чего проснулся Гэнба, который зевнул, посмотрел моргая на них, и снова улегся спать. Пришел Хамайя, но, увидев рисунок, покачал головой. — Подождите минутку… — пробормотал он, и поспешил из комнаты. Вернувшись, он принес коробку документов, в которых были зарисованы все фамильные гербы всех известных землевладельцев Этиго и соседних провинций. Ни один не соответствовал неизвестному гербу.

— Это ничего не значит, — фыркнул Хитомаро. — Эскиз должно быть неправильный.

Такесуке запротестовал:

— Это хороший солдат, господин. И он поклялся, что казалось, что все нарисовал как есть.

Акитада кивнул:

— Любопытно. Может быть, как и символ дракона, это новый герб. Очевидно, Уэсуги кто-то поддерживает, но не из числа зарегистрированных семей. Спасибо, Хамайя. Он смотрел, как немолодой чиновник человек собрал документы и ушел. Хамайя оказался его убежденным сторонником, он отказался покинуть резиденцию, чтобы пересидеть опасность в своем городском доме. Со вздохом, Акитада произнес:

— Ну, у нас есть два часа, чтобы определить, будет Уэсуги атаковать или уйдет. Если он откажется от нападения, завтрашний день должен идти по распорядку. Чтобы успокоить людей, не вызывать лишних слухов все должно выглядеть насколько это возможно буднично. Капитан, вам лучше всего вывести солдат из города и провести военные учения в пределах видимости дороги в Таката. Это позволит вам держать ситуацию под контролем.

Такесуке кивнул:

— Да, господин. Это завтра, господин. Но теперь, если вы не нуждаетесь во мне, я буду готовиться к бою. На случай, если нападение будет сегодня.

Когда дверь закрылась за ним, Акитада сказал:

— На удивление хороший человек. Он слов на ветер не бросает. Но я боюсь, что он надеется на то, что сражение будет.

— Ну, я бы тоже предпочел что-то делать самому, — фыркнул Тора. — Просто сидеть на корточках для меня утомительно. Почему нам троим не составить план, как защитить этот зал? С помощью Каору и его стражников мы могли бы подготовить это здание к обороне, на случай, если Такесуке не удастся остановить Уэсуги.

Акитада подавил дрожь. Если враг доберется до резиденции, он подожжет его. Это поставит находящихся внутри перед выбором быть сожженными заживо или пасть от мечей ожидавших снаружи воинов Уэсуги. Он сказал:

— Нет. В отличие от вас и капитана, я готов поспорить, что Уэсуги не решится. Между тем у нас есть незаконченное дело. — Когда Хитомаро и Тора посмотрели на него непонимающими глазами, он напомнил им, — у нас еще имеются трое заключенных, Умэхара, Окано и Такаги, о которых надо позаботиться и нераскрытое убийство трактирщика Сато.

— Сейчас мы не должны быть тратить на это время, — запротестовал Тора. Хитомаро добавил:

— Эта троица весьма довольна жизнью в тюрьме. Они в тепле и их регулярно кормят. Кроме того, Умэхера подружился с сержантом и стражниками. Умэхара достает через них разные ингредиенты для своих супов и тушеных блюд. Сын фермера привлекает их к хозяйственным работам в обмен на игру в кости. И Окано каждую ночь устраивает представление. Наша тюрьма кажется для них раем, а стражники относятся к ним как к своим их домашним.

— Боже. — Акитада в удивлении покачал головой, после чего сухо сказал:

— Тем не менее наступает зима и их ждут семьи. После того, как начнется, они будут вынуждены остаться в Наотсу до лета. И я должен напомнить вам, что судебный бюджет не таков, чтобы надолго кого-то обеспечивать удобным жильем.

— Но, что тут можно сделать, если госпожа Сато исчезла? — спросил Тора. — Работники гостиницы не видели ее, а родители волнуются. Все говорит о том, что она тоже убита и где-то похоронена. Мы никогда не сможем найти ее.

— Хм. — Акитада нахмурился и потянул за один из шелковых шнуров, которым была привязан доспех на руке, что давил на рану на его плече. — Есть еще один вопрос, который меня беспокоит. Я заметил очень своеобразную реакцию Ойоши, когда он услышал, как ты сказал про старое дело с убийцей-врачом. Он выглядел как подозреваемый в убийстве. Возможно, мы должны были задать несколько вопросов о его жизни. Он часто посещал госпожу Сато, чтобы ухаживать за ее мужем. И очень интересно, что он не признал своего пациента.

— Вы не можете подозревать врача, — воскликнул ошеломленный Хитомаро, после некоторого молчания. — Если мы не можем доверять ему, кому мы вообще тут можем доверять?

— Это правда. — Вздохнул и согласился Акитада. Он достал сверток парчи и развязал шелковый шнур. Внутри была лакированный ящичек, который он купил у старого торговца. Он открыл его и высыпал на стол гору карточек. Акитада перемешал их, а затем выбрал из них два. — Это такая игра, — сказал он, — вы должны выбрать парные карточки из кучи и, на первый взгляд, тут нет ничего сложного, как с этими двумя, на которых нарисованы играющие на цитрах дамы. Но если приглядеться, вы увидите небольшое различие. Рисунки на камнях одинаковые, за исключением одной маленькой детали. На одной дама играет на тринадцати струнной цитре, а другая на цитре старого типа, на которой только шесть струн. Неосторожный игрок может проиграть игру из-за поспешных выводов.

— Я не люблю такие сложные игры, — пробормотал Тора.

Хитомаро взял карточку с женщиной, играющей на лютне, и уставился на него, вместо того, чтобы положить обратно. Он нервно откашлялся: