Ингрид Паркер - Черная стрела

— Цунейя! Цунейя! Цунейя!

Гэнба проиграл схватку.

К вечеру множество людей: старых и молодых, бедных и состоятельных, рабочих и торговцев, отмечали победу своего чемпиона в самом большом местном питейном заведении, фонари, которого, покачиваясь под стропилами, бросали золотой свет на их разгоряченные и сияющие лица. Уставшая обслуга сновала среди посетителей, наливая теплое вино и поднося подносы с закусками — жаренной рыбой и маринованными овощами. Некоторые под цитру пели хором народные песни, а чемпион Цунейя исполнял сольный танец на стоявшей бочке.

Тут же, в окружении своего круга поклонников был и Гэнба. Его поклонники не отвернулись от него из-за поражения в финальном матче; ведь он очень близок к победе и этого было причиной достаточно, чтобы праздновать. И оставалась надежда на победу в следующем году.

Неузнанный присутствующими, Акитада пришел поздравить Гэнбу с успешным выступлением, а также узнать настроения местных жителей. Их беззаботная попойка несколько успокоила его, но мысли о предстоящей ночи заставляли следить за входными дверями.

Гэнба не обращал внимания на тех, кто был недоволен его поражением от Цунейи, слушал похвалы и поглощал еду и вино в огромных количествах. Акитада откинул свои причудливые представления о турнире, как прогнозе его будущего и почувствовал облегчение от того, что Гэнба не победил. Победа и чемпионский титул означали бы его отъезд в столицу, чтобы выступить перед императором.

Думая об этом, Акитада наклонился к Гэнба и спросил:

— Ты продолжишь заниматься борьбой?

Гэнба поставил чашку и тихонько, прикрыв рот рукой, отрыгнул, затем улыбнулся и похлопал свой огромный живот. — Простите, господин. Пока я тренировался, я воздерживался от вина и теперь стараюсь наверстать упущенное. Что же касается борьбы, я думаю, что это у меня в крови. Борьба — это то, что у меня получается лучше всего. И сегодня были очень хорошие схватки, господин. Никогда думал, что из здешних крестьян и горцев вышло столько хороших борцов, которые остальное время года занимаются совсем другими вещами. Цунейя имеет очень хорошие шансы стать национальным чемпионом.

— Я заметил это. — Сердце Акитада упало при мысли, что после всего этого он терял Гэнба. Но он добавил:

— Я понятия не имел, что ты такой классный борец. Я очень горд тобой.

— Благодарю вас, господин. — Гэнба, смутившись, опустил глаза и почесал свою блестящую, лысую голову.

Музыкант заиграл на цитре другую мелодию, и глаза Акитады в очередной раз повернулись в сторону двери. Ничего. — Я так понял, — продолжил, — ты уже не захочешь приступить к своей работе в резиденции?

Гэнба уставился на Акитаду, его улыбка сникла:

— Почему не захочу? Я вам больше не нужен?

— Не глупи! — Перебил его Акитада, нервы которого были натянуты туго, как струны цитры старого торговца. — Конечно, ты мне нужен. Но ты не можешь одновременно быть моим лейтенантом и профессионально заниматься борьбой.

— О! — Улыбка вернулась на лицо Гэнбы. — На это счет не беспокойтесь. Я испугался, что вы сердитесь на меня из-за потраченного времени. Я вернусь в резиденцию к Хито и Торе, как только это попойка закончится. Мой хозяин уже рассчитался со мной, а мои вещи сложены вон там у двери. Еще немного вина, господин?

— Спасибо, — сказал Акитада и с чувством протянул чашку. Его глаза повернулись к двери. Он заметил, что она открывается и приложил некоторые усилия, чтобы сдержать панику, которая нарастала с момента предупреждения настоятеля. Но вот дверь открылась, и, наконец, в помещение вошел Хитомаро, стряхнув у входа снег.

Акитада поставил чашку на стол и встал, чтобы встретить его. — Ну, что? — спросил он, чувствуя, как забилось его сердце.

— Никаких проблем, господин. — Хитомаро достал из рукава плотно сложенный и запечатанный документ и передал Акитаде. — Погода меняется, — добавил он. — Капитан, кажется, принял решение поддержать вас.

От нахлынувшего на него облегчения у Акитады закружилась голова. Он просмотрел письмо и кивнул:

— Настоятель был прав. Такесуке поможет нам. У него в распоряжении сто солдат. Он выражает свою готовность отстаивать императорскую власть в этой провинции. Очень правильное решение. — Он показал Хитомаро письмо с кривой улыбкой. — Возможно, его горячая готовность — пожертвовать собственной жизнью и всех своих солдат в борьбе против сил заговорщиков — звучит излишне напыщенно, но я благодарен ему за поддержку. В конце концов, мы не одиноки. Садись, перекуси с нами за чашкой вина. Я думаю, у нас впереди долгая ночь.

Поздно ночью, когда миновал час тигра, Тора и Хитомаро дремали сидя, не снимая доспехов, в кабинете Акитады. Они провели несколько часов, помогая подготовиться к обороне резиденции. Теперь оставалось только ждать. Сэмэйя, который, после недавней болезни был еще слаб, Акитада отослал спать.

В воздухе стоял запах сгоревшего дерева, через закрытые ставни было заметное слабое мерцание горевших факелов, освещавших двор. Их хозяин спал, завернутый в одеяла и защищенный от сквозняков низкими ширмами. Подвыпивший Гэнба храпел в углу.

— Надо пойти и перевернуть его, — пробормотал Хитомаро, — прежде, чем он разбудит хозяина.

Тора приподнялся, толкнул Гэнбу, который хмыкнул и повернулся на бок. Со двора доносились приглушенные крики часовых. Тора потянулся и зевнул. — Я пройдусь вокруг, — прошептал он Хитомаро и выскользнул.

Из-за ширмы позвал Акитада:

— Хитомаро?

— Да, господин, — Хитомаро встал и подошел к ширме.

— Какие-то новости? — спросил проснувшийся Акитада, опираясь на локоть.

— Ничего, господин. Все тихо, как в могиле.

— Неудачное сравнение, — сухо сказал Акитада сухо и отодвинул ширму. Он был полностью одет в доспехи, защищавшие его торс и бедра, но пластины защищающие ноги, шею, плечи и шлем лежали в углу комнаты, и он надеялся, что они там и останутся. — Чай есть? — спросил он, вставая, после чего сел за свой стол.

— Я схожу за горячей водой, господин. — Хитомаро направился к двери, а тут пришел Тора с капитаном Такесуке.

Такесуке, в полном вооружении, в сверкающих покрытых лаком доспехах, отсалютовал. Он выглядел напряженным и взволнованным. — Господин, я только что получил сообщение от моей разведки.

— Да?

— О силах конницы вышедших из Такаты. Большинство их знамен украшены гербами Уэсуги, но есть также некоторые странные знамена с драконами, но среди них есть и неизвестный герб. Мы насчитали, по меньшей мере, сто пятьдесят воинов. Они передвигаются медленно, но должны прибыть сюда менее чем за два часа.

— Спасибо, капитан. До сих пор вы все сделали исключительно хорошо, и я не сомневаюсь, что вы сможете удержать администрацию, несмотря на отсутствие настоящих укреплений.