Присцилла Ройал - Тиран духа

Он снова засмеялся.

— Это ваш долг мне в возмещение за насмешку над той, что скоро станет моей благоверной. Конечно, при условии, что семьи когда-нибудь договорятся.

— У вас великодушное сердце, Роберт, если вы прощаете такого неотесанного монаха. Я с радостью выпью с вами вина, но для беседы давайте лучше найдем предмет позанимательнее, чем мое пострижение в монахи. Эта история настолько скучна, что жаль тратить на ее пересказ славное гасконское вино, только что с корабля.

Томас посмотрел вверх сквозь завесу тумана, делавшуюся все более плотной по мере того, как облака, уже скрывшие небо, начали понемногу окутывать землю. Скучной эта история не была, но ни этому человеку, ни кому бы то ни было он не хотел рассказывать о днях, проведенных в тюрьме. Точно так же не хотелось ему ни с кем обсуждать цену, заплаченную за совершение содомского греха — того греха и той любви, о которых ничто не могло заставить его пожалеть.

Поскольку монах молчал, подняв глаза к небу, Роберт потянул своего нового друга за рукав.

— Вы унеслись из этого мира, Томас, или вам всего лишь было видение?

— Ни то, ни другое. Я только подумал, что нас ждет порядочная буря. Вон те облака, без сомнения, принесут еще снега. Но позвольте мне вернуться к моему вопросу. Я прав, женщина рядом с леди Юлианой — жена сэра Джеффри?

В эту минуту женщина, о которой он спрашивал, направлялась к большому залу. Отбросив сомнительные шутки, продиктованные плотскими желаниями, Томас уже всерьез удивился, почему это венчанная жена так откровенно вызывающе посматривает по сторонам и так сильно раскачивает при ходьбе бедрами, что мужчины всех сословий провожают ее взглядом, представляя, как неистово должны эти бедра сотрясать супружескую постель. Будущая супруга Роберта, напротив, следовала за ней, отставая на несколько шагов, очень смиренно, низко опустив голову.

— Вы правильно решили. Это леди Исабель, вторая жена сэра Джеффри и намного моложе его. Как вы сами, конечно, поняли, глядя на леди Юлиану и лорда Генри, все дети сэра Джеффри — от первого брака.

— Я бы предположил, что они поженились недавно.

— Год с небольшим.

— Тогда я удивлен, что молодая еще не понесла.

— Нет, это произошло, но ребенок родился намного раньше срока. По крайней мере, так она говорит.

Томас удивленно поднял бровь:

— Насколько я понимаю, вы чего-то недоговариваете.

Роберт залился краской.

— Отец всегда считал, что я слишком откровенен.

— А я бы сказал, что ваша речь пряма и искренна, как подобает порядочному человеку, — улыбнулся Томас. — Расскажите мне эту сплетню. Мне хотелось бы побольше узнать об их семье, поскольку то, что вы уже рассказали, — печальная, но в высшей степени захватывающая история.

Роберт пожал плечами.

— Не стану притворяться. Я не верю, что второй брак сэра Джеффри счастливый. Видите ли, первая жена сэра Джеффри была женщиной, которую все любили за ее кроткий нрав и доброе сердце. Я ее помню еще с тех времен, когда она вместе с семьей приезжала к нам, и воспоминания эти самые лучшие, — глаза Роберта подернулись грустью. — Тогда моя собственная мать была еще жива, и они с леди были добрыми подругами. Увы, у жены сэра Джеффри началось нагноение в утробе. Говорили, что во время ее болезни он принес обет целомудрия в надежде, что Бог исцелит его любимую жену, вернув ее в супружескую постель. Видимо, Бог не выполнил своей части договора. Ей становилось все хуже, и она умерла в мучениях. Вскоре после смерти жены сэр Джеффри лишился руки, потом умер его брат, и он вернулся, чтобы взять на себя управление имуществом.

Грустное выражение исчезло с лица Роберта, уступив место презрению и недоброжелательству.

— Там его уже ждала его молодая воспитанница, леди Исабель. Спустя столько времени, сколько понадобилось ей, чтобы запрокинуться на спину и задрать повыше юбки, так что он сумел вскарабкаться на нее, она забеременела. Из чувства долга, а кое-кто говорил, что и по любви, он женился на ней. Потом она потеряла ребенка. С тех пор она ни разу не понесла и, как я слышал, совсем охладела к ласкам однорукого мужа. Может статься, что всех радостей между ними и было, что до венчания, да вот теперь еще вдовья часть ей причитается.

— Разве под его опекой она не имела собственных земель?

— Почему же. У нее было достаточно, чтобы кто-то захотел на ней жениться. Но это замужество дало ей, без сомнения, гораздо больше, чем она принесла в него сама. Признаюсь, одна мысль, что фальшивой страстью она затащила доброго сэра Джеффри в постель только для того, чтобы после свадьбы от него отвернуться, до сих пор вызывает во мне гаев. Продажная девка в Лондоне, пожалуй, честнее отработала бы деньги, данные ей за услуги.

Томас увидел, как в глазах собеседника вспыхнули злые огоньки, и почел за лучшее переменить тему.

— Мне все же кажется, что вы будете счастливы с дочкой лорда. По сравнению с мачехой она держит себя куда более прилично. Наверное, пошла в мать?

Злость в глазах Роберта угасла, уступив место другому чувству, которого Томас не смог разглядеть в сумраке приближающейся бури.

— Насколько я ее помню, леди Юлиана была жизнерадостным ребенком. Даже Генри, бывало, смеялся ее не по возрасту остроумным шуткам и веселым забавам. А впрочем, Джордж говорил мне, что после смерти матери и скоропалительной женитьбы отца ее веселость исчезла без остатка. Он боится, что ее больше не привлекает замужество.

— Уверен, если кому-то это по силам, вы, Роберт, заставите ее иначе взглянуть на радости супружества.

Томас повернулся с намерением ободряюще хлопнуть нового друга по плечу, но замер на полпути, увидев его лицо. Переводя взгляд с одной на другую, Роберт смотрел на женщин, шедших по двору к обеденному залу. Глубокая печаль, сквозившая в его глазах, заставила Томаса усомниться, была ли скорбь леди Юлианы тому причиной, или что-то совершенно иное делало его несчастным.

Неожиданно раздался сердитый крик, который вывел Томаса из задумчивости, и он, обернувшись, увидел, как через двор, вдогонку за своими мачехой и сестрой, быстрыми шагами устремился Генри.

Сэр Джеффри снова закричал, приказывая сыну остановиться, но молодой человек только ускорил шаг.

От недоброго предчувствия тело Томаса содрогнулось, как от озноба. Неужели Генри не слышал, что кричит ему отец?

Догнав женщин, Генри грубо схватил леди Исабель повыше локтя и, повернув голову, с диким вызовом воззрился на отца.

Сэр Джеффри крикнул еще раз, теперь веля сыну оставить женщину в покое.

Генри не отпустил мачеху. Вместо этого он неловко обхватил ее и притянул к себе. Он продолжал смотреть на отца, и от триумфа его щеки пылали ярче, чем раньше от ледяного ветра. Затем быстро наклонил голову к сопротивлявшейся женщине. Она пыталась спрятать от него лицо.