Арне Даль - Глушь

– Господи боже…

– Скорее наоборот. Я посмотрю записи Робертссона и перезвоню вам, если там будет что-то важное, – сказала Ди и положила трубку.

Блум, по-прежнему в лыжном костюме, встала, подошла к стене с материалами расследования и принялась рассматривать заметки и фото.

– Здесь многое надо перевесить, – задумчиво сказала она, ее голос дрожал.

Бергер подошел и встал рядом с ней.

– Интересно, хоть что-то можно реконструировать? – спросил он.

– Светлый парик. Маскировка не хуже других.

– Преступника не надо искать в прошлом Йессики Юнссон. Преступник – сама Йессика Юнссон. Это она управляет Рейне Даниэльссоном, человеком с лабильной психикой. Йессика – его хозяйка.

– В одном мы во всяком случае не ошиблись, – сказала Блум. – В котельной находились два человека. Но не Йессика сидела там с Рейне, а похищенная сербка по имени Йована Малешевич.

– Робин был уверен, что кто-то жил в котельной. И человеком, который провел там три кошмарных дня, была бедная Йована, убитая потом в ходе какого-то ритуала.

– Есть и еще кое-что, – сказала Блум, резко повернувшись к Бергеру. – Они позвали тебя .

– Что?

– Йессика столько раз писала о клевере и невиновности Карла Хедблума, что полиция, в конце концов, объявила ее персоной нон грата. Она забросала полицию письмами, но никто на них не клюнул. Ей пришлось действовать еще откровенней. Когда они с Рейне по какой-то непонятной пока причине убили в Сорселе Андерса Хедблума, она оставила записку, на которой было написано «Бергер». Потом отвезла все глубже впадающего в психоз Рейне в пансионат Линдсторп и сделала так, чтобы он записался там под именем «Сэм Бергер». После этого она сочинила то фальшивое письмо и адресовала его твоей бывшей напарнице Дезире Росенквист. Йессика Юнссон позвала тебя, Сэм. Она провоцирует тебя.

– Да я же ни разу с ней не встречался.

– Этого ты точно не знаешь. Кажется, она хорошо умеет гримироваться, к тому же она много лет прожила под другим именем. А может и так: твой допрос произвел на Рейне такое впечатление, что она зовет тебя ради Рейне.

– Ты не слишком далеко заходишь в своих предположениях?

– Она хочет, чтобы ты за ней охотился Сэм. И ей удалось заставить тебя это делать. И теперь она знает, что ты ее ищешь.

– Молли, мы сидели напротив нее. Мы допрашивали ее. И не заметили никаких признаков того, что она меня узнала.

– Потому что она ждала тебя, она хорошо подготовилась. Она разбросала приманки, и ей оставалось только дождаться твоего появления. Вероятно, это произошло скорее, чем она рассчитывала, но когда Дезире позвонила и сказала, что ты уже в пути, Йессике и Рейне пришлось поторопиться, чтобы тщательно убрать дом. А когда все закончилось, они продолжили уборку. Помыли чайные чашки, пропылесосили стол в гостиной.

– Но Ди же не сказала, что приеду я, – возразил Бергер. – Она обещала только, что пришлет двоих полицейских. А когда мы явились к Йессике, мы были Линдбергом и Лундстрём.

– Когда она узнала, что ей звонит Дезире Росенквист, то есть твоя прежняя напарница, Йессика наверняка догадалась, что к ней приедет Сэм Бергер, а не кто-нибудь другой. Об этом она и мечтала. И планировала втянуть тебя в серию убийств. Она собиралась позволить Рейне совершить убийство, пока ты, целый и почти невредимый, будешь лежать в подвале. Это должно было взбесить тебя, так что ты не сдался бы, пока не загонишь ее в угол.

– И все же я не понимаю, почему ее так зациклило именно на мне. Среди моих не слишком многочисленных заслуг есть хорошая память на лица, и я действительно не встречал ее раньше.

– Вероятно, все же встречал. Возможно, в другом виде. Судя по всему, она хорошая актриса.

– Как ты?

Блум долго смотрела ему в глаза, потом сказала:

– Не начинай.

Бергер глубоко вздохнул, отвернулся и подытожил:

– Вот теперь нам точно совершенно необходимо узнать, как звали Йессику Юнссон, когда ее скрыли по программе защиты свидетелей.

Понедельник, 23 ноября, 09:46

Снег залетал через щель приоткрытой двери. За то время, что ушло на возню с дверью, которую надо было открыть совершенно беззвучно, пальцы у него окоченели. Нелегко ему будет управиться с мобильным.

Солнце светило так же ярко, как вчера. Его безжалостные лучи, отражаясь от всех поверхностей, слепили глаза, и Молли, стоя в снегу, явно не могла как следует разглядеть кнопки спутникового телефона. Она снова укрылась в тени под навесом, чтобы нормально видеть. И набрала номер.

Бергер зумом камеры приблизил изображение. Когда до него донесся голос Блум, исчезающий в бесконечном голубом небе над полюсом недоступности, он осторожно закрыл дверь, положил замерзший мобильный на стол и протянул руки к батарее. Хотя он знал, что за предмет лежит у окна под красной тканью, он быстро приподнял ее и посмотрел на оба взятых из джипа пистолета. От них исходили одновременно и защищенность, и опасность.

Он стал ждать.

Время шло. Кровь зациркулировала у него в руках, разгоняя по телу боль. Это вернуло ему ощущение жизни.

В эти времена предательств и двойных игр он, по крайней мере, может положиться на боль. Она принадлежит ему и только ему.

Ждать пришлось неожиданно долго. Как будто Блум впервые удалось удачно закинуть удочку. Интересно, приложил ли наконец ее анонимный контакт в СЭПО все силы, чтобы найти нужную информацию?

Пока шло время, в Бергере одновременно росли и разочарование, и надежда.

Наконец-то, вернулась Блум, и ее словно примороженный вид объяснялся явно не одним только холодом.

– Есть, – сказала она. – Удалось-таки.

Бергер молчал, вместе с непроходящей болью по телу разлилось новое тепло. Блум продолжала:

– Когда Йессику Юнссон включили в программу защиты свидетелей, ей дали имя Лена Нильссон.

Бергер почувствовал, что его брови нахмурились, как будто мышцы лица вышли из-под его контроля. В замороженном черепе зашевелилось нечто, вряд ли большее, чем одна клетка мозга.

– Типичное имя для таких случаев, – сказала Блум, маша руками, чтобы согреться. – Настолько обычное и нейтральное, насколько это вообще возможно. Зато у меня есть ее идентификационный номер.

– Черт возьми, – пробормотал Бергер. – Лена Нильссон.

– Что? Ты узнаёшь…

Бергер не стал дожидаться конца фразы. Он набросился на толстенную папку с расследованием двойного убийства в Орсе. Бумаги полетели в разные стороны. Наконец, он нашел нужный лист.

– Мы снова в Орсе, черт бы ее побрал, – сказал он и показал на документ. – Медперсонал приюта. Одну из медсестер звали Лена Нильссон. Это могла быть она. Она ухаживала и за Карлом Хедблумом, и за Рейне Даниэльссоном. Вполне возможно, она заставила Рейне убить местную жительницу и ее годовалого сына, Хелену и Расмуса Граденов. А потом засадила за решетку другого своего пациента, Карла, обвиненного в этом убийстве.