Павел Орлов - Оперативный гамбит

Если вы помните, окрыленный столь удачным для него исходом дела, Рагиф Раджабович покинул мою замечательную фирму на рассвете пятого октября. Тех, кто запамятовал, отсылаю заново в начало повествования. Думаю, всем понятно, что соду под видом наркотика ему в карман мой человек подсунул всего лишь с одной целью — фигуранта нужно было под благовидным предлогом доставить к нам в контору. Многие также поняли, надеюсь, что нам нужен был не столько сам Рагиф Раджабович, сколько его портфель. Что же там было такого интересного?.. И это, надеюсь, уважаемый читатель тоже помнит: нас интересовала некая очень важная для нас бумага.

— Позвольте! — вновь спросит читатель. — Но ведь Раджабов, кажется, лично проверил содержимое портфеля — там все было в порядке… Что — вам нужно было эту бумагу посмотреть?

Да ну — господь с вами! Если бы просто посмотреть — стали бы мы на это целую ночь тратить… Да копию прямо в машине сняли бы — и отпустили б южанина на все четыре стороны. В том-то и дело, что не просто посмотреть! Еще в начале повествования я позволял себе кое-какие туманные намеки: говорил, что о наличии этой бумаги в портфеле клиента мы позаботились заранее; что нам кое-что надо сделать, пока прикованный наручниками к батарее Раджабов остывает в коридоре. Короче, кто не помнит — перечитайте снова…

Перечитали? Теперь поясняю. Кроме вашего покорного слуги, Андрея Шилова и Сашки Павлова, в конторе, как вы убедились, в ту ночь находился и Серега Платонов. Он в кафе на погром не ездил, а ждал нас на базе. Это — четверо, и всех нас южанин видел: первых троих — в кафе, откуда мы вместе приехали, а Платонов в присутствии Раджабова заходил в кабинет подписать запрос на экспертизу. Но это еще не все. В ту ночь моя группа была в конторе в полном сборе. Просто Валя Филиппов и Коля Удальцов тихо сидели в кабинете ВБ, ключ от которого он им заранее оставил. Валентину с Николаем в этой операции отводилась своя, особая роль. Почему именно им? Сейчас объясню.

Дело в том, что Филиппов (не помню — говорил вам или нет) не очень давно закончил Политехнический институт. Попал он туда отнюдь не по призванию, а по той простой причине, что его отец является профессором указанного вуза. Не питая большой любви к технике, Валентин учился, мягко говоря, без энтузиазма и давно пополнил бы ряды Вооруженных Сил, если бы не… нет-нет, не отец! Хотя и это тоже, конечно. Но главное состояло в том, что у самого Филиппова-младшего были два очень важных качества.

Во-первых — преданная любовь к самбо, а также определенные достижения на этой ниве. Валька неизменно становился призером различных межвузовских и городских соревнований, и сам заведующий кафедрой физического воспитания несколько раз лично ходил в ректорат за него ходатайствовать. А во-вторых — уникальные способности к подделке всякого рода рукописных документов. Еще в школьные годы Филиппов насобачился выводить из дневника двойки так, что при беглом его изучении родителям никаких признаков соответствующего вмешательства выявить не удавалось. Чуть позже у него обнаружилась и иная сторона таланта, достигшая апогея в институтские годы. Валентин мог после небольшой тренировки искусно воспроизводить подписи других людей.

В горячую сессионную пору он умудрялся (и ведь не боялся же!) проставлять в ведомостях отметки о сдаче зачетов, да так, что у преподавателей не возникало сомнения в подлинности собственных автографов. Они лишь недоуменно морщили лоб, стараясь вспомнить, когда же Филиппов был у них на собеседовании. Не для широкой публики будет сказано, что и сегодня мы иногда бессовестно используем эти Валькины способности для решения определенных проблем — правда, исключительно в мирных целях и для пользы дела. К примеру, когда надо срочно отправить какой-нибудь официальный запрос, а начальство либо отсутствует, либо ему не до нас, то Валентин легко воспроизводит на нужном документе высочайший автограф. У девчат из канцелярии, как у тех «доцентов с кандидатами», также сомнений в его подлинности никогда не возникает. Они с чистой совестью ставят на документ гербовую печать, регистрируют его и отсылают в нужный адрес. Талант!

Что касается Удальцова, то этот компьютерный гений местного розлива у нас без работы никогда не оставался и в обозримом будущем не останется.

Это, так сказать, исходные посылки. А теперь по существу.

Когда Раджабова вывели и посадили в коридоре, его дипломат остался у нас в кабинете. Из него немедленно была извлечена папка, где среди прочих бумаг хранилась одна — та самая, очень важная для нас. Это было оформленное на специальном бланке и заверенное нотариально завещание, из которого следовало, что гражданка Рогова Зинаида Васильевна, будучи в здравом рассудке, твердой памяти и тому подобное, завещает в случае своей смерти принадлежащую ей комнату в квартире номер такой-то дома такого-то по улице такой-то своему мужу — Раджабову Рагифу Раджаб-оглы — паспорт серия… номер… и так далее.

Почему документ сей был для нас исключительно важен — скоро поймете. А пока позвольте пояснить, как нам удалось устроить так, чтобы в нужный момент завещание находилось бы в портфеле Раджабова. Это, кстати, оказалось не так уж и сложно. Номер его мобильного телефона по-прежнему находился на прослушивании, поэтому о предстоящем вечернем визите Рагифа Раджабовича в кафе «Гянджа» мы были осведомлены загодя. Утром того исторического дня с нашим другом связался мой знакомый адвокат Витя Дудников. Он сообщил азербайджанцу, что представляет интересы госпожи Разумовской — дочери его умершей жены, которая намерена в судебном порядке оспаривать права Раджабова на комнату матери.

Рагиф Раджабович поначалу вообще не хотел обсуждать этот вопрос, ибо является единственным и законным наследователем. Но Витька — тертый калач! Он сумел уболтать южанина как раз под тем предлогом, что хочет лично убедиться в наличии у противной стороны соответствующих документов. Ведь, если таковые действительно имеются, то дело бесперспективное, и он тогда просто за него не возьмется. Вопрос, соответственно, много времени не займет, и, если у Рагифа Раджабовича найдется минут пятнадцать времени — желательно после семи вечера, поскольку у самого Дудникова дела в суде, то… Словом, они договорились встретиться в восемь возле станции метро «Ломоносовская», откуда до «Гянджи», где Раджабов должен был быть в половине девятого, десять минут ходьбы… Все понятно? Отлично!

Теперь давайте перейдем к самому завещанию. Как я уже говорил, это — специальный бланк, под основным текстом которого имеется выведенная нетвердой рукой подпись Роговой. Подпись без всяких вычурностей и загогулин, просто написано «Рогова», и все. Подлинность ее сомнений не вызывает — в свое время Вера Разумовская принесла мне кое-какие документы, подписанные ее матерью, и идентичность автографов на них видна даже неспециалисту.