Григорий Аросев - Деление на ночь
- Название:Деление на ночь
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2020
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Григорий Аросев - Деление на ночь краткое содержание
Тонкая, философская и метафоричная проза о врeмeни, памяти, любви и о том, как все это замысловато пeрeплeтаeтся, нe оставляя никаких следов, кроме днeвниковых записей, которые никто нe можeт прочесть.
Деление на ночь - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
«Свободы, – повторил я про себя. – Вот оно что, свобода».
– Да, и я ещё подумала тогда, когда он ушёл, мы не виделись пятнадцать лет, а он вообще ничего не спросил о моей жизни и ни слова не рассказал о своей. Оставил мне, правда, антикварную свою брошюрку в подарок, это я оценила.
– А вообще часто вас бывшие ученики навещают? – спросил я её перед прощанием. – Из Алёшиного класса, может, кто-нибудь?
– Разве они бывают бывшими? – улыбнулась Элли; потом задумалась и ответила совсем без улыбки, покачав головой. – Первые год-два как-то бывает, заглядывают. Потом уже реже, конечно. Реже, да.
Озирающийся не благонадёжен
Всё это, признаться, уже порядком стало… нет, не докучать, а утомлять. Сильнее всего Белкину вдруг захотелось снова сесть в самолёт из Кёльна до Москвы, предвкушая смену аэропорта и пересадку до Петербурга, взяться за отзыв для Зайцева и ничего иного не знать, не видеть, не помнить и не обдумывать. Нельзя ли, Элохим, сжалиться не локально, подкидывая решение мелкой загадки, а глобально, одарив всеобщим избавлением?
Но немедленно в голове снова возникла вся цепочка событий, как на экране проявились неотвеченные вопросы, и вновь прозвучал голос Воловских: «А к паролю мы бы пристегнули всё прочее».
Философ пришёл в совершенное уныние от таких слов. Всё прочее пристегнулось настолько плотно, что теперь вполне могло бы и отстегнуться.
В некотором отупении Белкин сидел в метро, механически удаляя фотографии в телефоне – как и все, он страдал от наплыва идиотских картинок и якобы смешных видеозаписей, которые ему присылали добрые знакомцы, вероятно, желая его потешить. Потом вспомнил, что Воловских со своей историей обрушился на него так сильно, что он, Белкин, не пересмотрел те немногочисленные фотографии, которые сделал в Кёльне. Захотел отвлечься, открыл в телефоне другую папку – и тут же наткнулся на два снимка последней записки Алексея. Непонятным образом они полностью забылись. Стал изучать.
Приблизил фотографию, стал внимательно рассматривать слова, написанные Алёшей. Ничего экстраординарного не заметил. Потом перелистнул на другую фотографию, обратную сторону записки. Счёт из ресторана. Что-то в нём было не то… Может, дата? Воловских говорил: «Накануне». Нет, день правильный. И час вполне соответствует – без десяти восемь, ранний вечер. Воловских ещё сказал, что они «немного покушали». Ах, ну вот и странность нашлась. Чутьё не подвело: счёт явно чужой. Даже если они не «немного» поели, а нормально, всё равно количество заказанных блюд и напитков никак не соответствовало двум людям – трапезничало, судя по счёту, человек десять, а то и больше. И сумма к оплате соответствующая.
Белкин, благо уже держал телефон в руках, мгновенно переключился на телефонную книжку и немного прокрутил вниз до буквы «В». От звонка Воловских его уберегло только то, что поезд в эту секунду ехал на максимальной скорости, шум стоял изряднейший, говорить затруднительно. А через секунду энтузиазм пропал. Звонить перехотелось начисто.
Итак, Алёша спёр чужой счёт. Зачем? Почему? Случайно или намеренно? Или Воловских вновь соврал, и их за столом сидело не двое, а больше? Но тогда кто те другие? Очередная загадка. Что мог бы ответить старик? Ничего вразумительного, естественно. Заохает, запричитает. Или будет, как зеркало, отражать его, Белкина, мысли и слова.
Очередная загадка. До крайности надоело.
Белкин направлялся на работу. От «Василеостровской» до факультета пешком чуть ближе, метров на триста, но если он ехал из дома, от «Международной», получались две пересадки на метро (новую станцию с переходом всё обещают, но строить не начнут, вероятно, никогда). Поэтому он всегда выходил на «Адмиралтейской» – до неё можно доехать по прямой. В холодное время прогулка по Дворцовому никакой радости не приносит, конечно, туристические красоты с детства приелись и не утешают, но пока тепло и даже солнце, и…
Бессмысленно это с кем-либо обсуждать. Фарида шепчет: распутаешь. Но смогу ли? Если всерьёз говорить. Всё как-то осложняется изо дня в день.
Вышел на «Адмиралтейской» (не уехал, задумавшись, дальше – уже достижение!), злобно сунув телефон в карман. Он тут же завибрировал: звонок. Белкин панически вздрогнул, но обошлось: всего лишь позвонила Лина Петровна, напомнила, что сегодня кафедра. За время разговора поток стремящихся наверх иссяк. Поезд в другую сторону ещё не подъезжал, и на эскалатор Белкин вступил в гордом одиночестве, что позволило ему с лёгким матерком вслух громко выдохнуть.
– От всей души сочувствую вам, Борис Павлович, – вдруг раздался смутно знакомый голос сзади.
Белкин испугался до чрезвычайности. Обернулся – сразу за ним стоял Александр Фигнер в неизменном чёрном костюме.
– Утро доброе. Я Фигнер, помните?
«Забудешь тебя», – мрачно подумал Белкин. Но вместо ответа скептически поднял брови, дескать, ну-ну, и дальше что?
– Знаете, Борис Павлович, – продолжил Фигнер, – вы, конечно, по Ветхому Завету специалист, но я бы хотел вам кое-что напомнить из Нового.
Философ молча смотрел на Самуиловича, оставаясь ступенькой выше и не намереваясь спускаться. Фигнер тоже не изъявлял желания поравняться с Белкиным.
– Помните, у Луки написано, что Христос велел одному из своих учеников: «Следуй за мной»? А тот ответил, позволь, мол, Господи, похоронить отца.
Белкину хотелось заметить, что он помнит не только про мёртвых, которые должны хоронить своих мертвецов, но и то, что об этом писал как Лука, так и Матфей. Однако не стал открывать рот. А Фигнер как ни в чём не бывало продолжал:
– Мне вот кажется, что вы живы, Борис Павлович. И не то чтобы вам нужно идти и благовествовать – хотя, учитывая род ваших занятий, почему нет, – но уж в любом случае вам не стоит тратить себя на тех, кто не отмечен тем же, чем отмечены вы. О чём я только что вам сказал.
Первый эскалатор постепенно кончался – дальше нужно было пройти по промежуточному вестибюлю и встать на второй.
– У Луки ещё написано о том, что озирающийся назад не благонадёжен для Царства Божьего. Помните?
Белкин всё помнил. Но по-прежнему молчал. Они зашагали по вестибюлю. Белкин праздно обнаружил, что существенно выше и стройнее своего собеседника, что его иррационально обрадовало.
– А у Матфея, – обнаружил верные познания Фигнер, – помните, что за этими словами последовало?
Белкин качнул головой.
– Жаль, но неважно, к тому же вы всегда можете вернуться к тем стихам, – улыбнулся Александр Самуилович. – Я пойду, до свидания!
Но не ушёл, а напротив – даже чуть ближе наклонился к нему на ходу:
– И кстати, счастливо вам оставаться, а я в отпуск улетаю завтра.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: