Лаура Липман - Девять пуль для тени

— Я частенько после школы заворачивал к своему приятелю, в шашки поиграть. А у него был младший братишка, которому тоже страшно хотелось всегда сыграть с нами, да ведь там только вдвоем можно. А втроем никак. Да и вообще он был слишком мал еще, чтобы играть, правила никак не мог запомнить. Ну, естественно, мы прогоняли его. Так вот он… он… — Мужчина внезапно замолчал, словно у него язык присох к горлу. А когда он снова заговорил, понизив голос, на лице у него был написан страх. — Когда нас не было, он покрошил все шашки, а потом сложил их в кучку и описал — в точности, как пес, когда метит территорию. Стало быть, раз ему нельзя, так пусть и никто не играет!

— Вот, значит, о чем вы думаете… Скажите, а тут все так считают? Или это просто ваше собственное заключение, основанное на свойствах человеческой натуры?

У Тесс и в мыслях не было смеяться над ним, но мужчина, оскорбленно фыркнув, отпрянул в сторону.

— А оно не хуже прочих, знаете ли! Уж получше того, о чем толковал Карл Дьюитт, когда все это случилось. Во всяком случае, про меня никто не говорил, что у меня от всего этого крыша съехала!

— А кто такой Карл Дьюитт? — спросила Тесс. Но ее собеседник уже ушел, оставив ее одну на заднем дворе. Тесс бросила взгляд на ступеньки крыльца, попытавшись представить себе, как все это выглядело в тот трагический осенний день. На расстоянии, да еще в темноте тело легко было принять за соломенное чучело, брошенное тут каким-то шутником с извращенным чувством юмора. А вблизи? Тесс передернуло — наверное, такое зрелище вполне могло заставить нормального человека тронуться рассудком. Интересно, а кто все-таки такой этот Карл Дьюитт? Уж не приятель ли Люси, тот самый, чье счастье толкнуло другого человека на преступление?

Да, наверное, пройдет немало времени, прежде чем хозяину дома удастся избавиться от него… Если вообще удастся.

Даже по прошествии почти пяти лет работы в «Элктон Демократ» в душе Марго Дункан клокотало неудовлетворенное честолюбие. Услышав, что приехавший из Балтимора частный сыщик желает поговорить с кем-то о деле Люси Фэншер, она одним кенгуриным прыжком кинулась к дверям и, даже не успев толком поздороваться, затарахтела как пулемет.

— Это была моя статья! — объявила она. — А редактор потом превратил ее черт знает во что! Вечно он ворчал: у нас, дескать, газета для семейного чтения, нам нельзя писать о всяких ужасах, немедленно вычеркни про отрезанную голову! А почему, спрашиваю я вас? Новости есть новости, верно? Естественно, у меня и в мыслях не было смаковать детали. Кстати, а вам известно, как трудно на самом деле отсечь человеку голову?

Тесс на всякий случай кивнула — не хватало еще, чтобы эта сумасшедшая энтузиастка вывалила на нее кучу леденящих душу подробностей!

— Стало быть, это все-таки она, да? Я хочу сказать, они ведь нашли голову и ее водительские права. А вот мне запретили даже намеком упомянуть о том, что в то время у них кроме головы ничего не было. Знаете, как это преподнесли в газетах? «Жительница Норт-Иста была найдена мертвой на мосту. Вероятно, она стала жертвой несчастного стечения обстоятельств…» Можно было запросто подумать, что речь идет о самоубийстве. А вот потом, когда на крыльце дома обнаружили ее труп…

— С «Джеком-фонарем», да? Так мне сказали.

— И вот как прикажете писать статью, если даже нельзя сказать, что вначале кроме головы у полиции вообще ничего не было? А с «Джеком-фонарем» вообще кошмар! Копы запретили мне даже словечком обмолвиться об этом в статье: дескать, такую деталь может знать один только убийца. Ну и мои боссы, естественно, поджали хвосты. Вы же видели наш городок? Крохотный, все друг друга знают. Короче, я выглядела полной идиоткой. Держу пари, это все из-за земли. Она тогда быстро росла в цене, а это дело могло здорово сбить цены на недвижимость в нашей округе.

Марго тарахтела как заведенная, и Тесс под конец почувствовала, что ее начинает мутить. Сказывалась усталость — день выдался долгим, а до дома еще шестьдесят миль. Больше всего ей сейчас хотелось добраться до постели, увидеть Кроу и своих собак, причем именно в такой последовательности.

Она осторожно тронула Марго за локоть:

— Здесь где-нибудь можно спокойно поговорить?

Конечно, было, как не быть? Ни в одной нормальной газете не допустят, чтобы там, где печатается тираж, валялись пустые бумажные стаканчики из-под кофе, которые имеют тенденцию в двух случаях из трех оказываться на полу возле мусорной корзины. Марго Дункан схватила коробку с печеньем.

— Хотите? — Она протянула ее Тесс.

— Нет, спасибо.

— Обезжиренные. Один сахар. А калории сгорают моментально.

Скорее всего, с самой Марго именно так и было. Хотя она была невысокой и достаточно плотной, живости ее мог позавидовать даже карликовый пудель.

— Когда-то я тоже была репортером, — сообщила Тесс. — В Балтиморе.

— В «Бикон-Лайт?»

— Это было давно, еще до того, как она пошла ко дну.

— А почему вас так интересует дело Фэншер? Хотите заказать мне статью?

Типичный вопрос — для репортера, конечно.

— Нет, для этого оно слишком давнее. Выборочно проверяю незакрытые дела. Это нужно для статистики.

Интерес Марго тут же упал до нулевой отметки. Все ее оживление разом куда-то исчезло, уголки губ уныло опустились.

— Мне бы хотелось знать, существовало ли что-нибудь еще, что не попало в газеты… Ну, кроме отрезанной головы.

— Это что, ловушка такая, да? Голову-то у нее отрезали после смерти. После — понимаете?

— Думаю, трудновато было бы отрезать у кого-то голову до нее , — буркнула Тесс.

— Но это вовсе не значит, что подобное невозможно, верно? Послушайте, я перечитала кучу книг. Можете поверить мне на слово — порой и не такое случается! Прямо тошно иной раз бывает, ей-богу!

Похоже, что весь жизненный опыт Марго ограничивался пока исключительно книгами. Ей было лет двадцать семь, а большие, полные детской наивности глаза и гладкая, без единой морщинки кожа ясно говорили о том, как мало еще она, в сущности, видела в жизни. Все это были одни разговоры.

— А как, по-вашему… — осторожно начала Тесс, и Марго радостно встрепенулась, польщенная тем, что кого-то в мире интересует ее мнение. — Как вы лично считаете, местные копы достаточно серьезно занимались этим делом?

— О, наши парни были на высоте! Правда, тот, кого прислали от полиции штата, дергался немного, но это просто потому, что ему до этого никогда не попадалось ничего подобного. А Карл Дьюитт только бубнил как попугай: «Без комментариев!»

Вот уже во второй раз она слышала это имя.

— А Карл Дьюитт — он кто? Детектив?

— Карл Дьюитт-то? Нет, это тот коп, что обнаружил голову. А потом вел себя, как… Уж извините за выражение — трясся над ним, словно собака над костью! Так боялся, что отберут! И чем все кончилось? Ребята из полиции штата все равно зацапали это дело себе, когда ему пришлось лечь в клинику прооперировать колено. — Марго сделала коротенькую паузу, чтобы извлечь застрявший в зубах кусок печенья. — А может, и не колено вовсе. Не помню, но что-то достаточно серьезное, иначе бы он не получил пенсию по инвалидности.