Алла Холод - Женщина перемен

— Он прав, — заметил его напарник, — есть много способов пополнить статистику самоубийств. А также пропавших без вести. Можно стать жертвой наркомана, наконец. Ты же следователь, ты знаешь, сколько преступлений остается нераскрытыми. А пропавшие люди? Кто их ищет? Тебя точно не будут искать. Об этом есть кому позаботиться. Короче говоря, я перед тобой долго распинаться не буду. Если в четверг ты все еще будешь здесь, пеняй на себя. Я человек гуманный, а вот он (он кивнул на своего помощника) может научить тебя и летать, и плавать… Он много чего умеет.

Чтобы сказанное лучше впиталось, урка нанес Илье удар в печень. Болезненный, быстрый, точный, от которого он немедленно согнулся пополам, а еще через секунду все поплыло перед глазами, и подступила удушливая тошнота. Пока Илья приходил в себя, его гости ушли, причем урка смачно харкнул на зеркало, висящее в прихожей.

Долгие три года перед глазами Ильи стояли эти лица: злобная, рваная морда гиены, мерзкого падальщика, и его цивильного спутника — высокого крепкого мужика с настороженными глазами цепного пса. Он ни минуты не сомневался, что эти двое исполнят свое обещание. И дело, конечно, не в них, их Илья не знал. Зато знал человека, который отправил их с поручением. Если на подхвате у Ярового есть такие людишки, можно только догадываться, чем он привязывает их к себе. Какими железными тисками держит за причинные места. И то, что они исполнят любое приказание человека, от которого зависят, можно не сомневаться.

Илья забегал пальцами по клавишам, зашел на свою страничку в Фейсбуке. Очень уж не нравилась ему осведомленность этого самого Семена Панюкова. Он ввел его данные: имя, фамилию, город. Панюковых было много, но Семен среди них оказался только один. И хотя фотография была не портретная, Илья мгновенно узнал его. Этого человека он узнал бы и со спины. В рубрике «личные фотографии» он нашел еще несколько снимков: два с каких-то мероприятий и два с отдыха. Сомнений не было. Илья закрыл ноутбук и стал одеваться. В эту минуту он уже считал дело раскрытым.

Безумно хотелось лечь в постель и уснуть, если получится. Илья устроился на диване. У него не было ни сил, ни желания доставать постельное белье, заправлять кровать. Первый рейс на Москву вылетал рано утром, но даже если придется проворочаться в чужой постели полночи, времени еще более чем достаточно — хоть сколько-то, но он поспит.

Телефонный звонок испугал его, и даже не потому, что была уже половина одиннадцатого, просто звонить ему по этому номеру было некому. Разве что это знакомые предыдущих квартиросъемщиков? Из его знакомых квартирный телефон его нового убежища знала только Аня.

— Илья, ты еще не спишь? — прошелестела она в трубку, будто ее кто-то подслушивает. — Я сейчас сойду с ума. Кажется, я придумала, что нужно делать. Нам нужно срочно увидеться. У меня голова лопается, я срочно должна поделиться с тобой своей идеей. Это нужно сделать сейчас, потому что потом будет поздно.

— Хорошо, бери такси и приезжай, — в недоумении ответил Илья.

Аня появилась через сорок минут, возбужденная, с горящими глазами. Движения ее были порывисты, сапоги никак не снимались с ног, пока Илья не помог ей. Девушка скинула в прихожей полушубок и даже не заметила, что он остался лежать на полу. Шарфик ожидала та же участь. Илья собрал вещи, повесил в пустой встроенный шкаф, пахнущий долгим запустением, и последовал за Аней, которая вошла в комнату, включила там свет и принялась метаться из угла в угол. Илья отправился на кухню, чтобы сделать девушке чаю, и на одно мгновение в его голове возникла неприятная мысль: а что, если Аня, не приведи господь, приехала с какой-то совсем другой целью? Он вспомнил, как она смотрела на него днем, как болтала что-то о какой-то неземной красоте и как тыкалась носом в его плечо, прежде чем уйти. Только этого ему сейчас не хватало. Обеспокоенный, Илья вернулся в комнату, неся в руках чашку и блюдце с нарезанным лимоном, и вздохнул с облегчением, взглянув в Анино сосредоточенное лицо.

— Мне звонила Люба, мы очень мало поговорили, не было возможности, но я теперь кое-что понимаю, — сказала она, — про тебя. Знаю, кем ты раньше работал, где ты теперь. Слушай, Илья, может быть, я сейчас в полном сумбуре, но тем не менее у меня есть кое-какие мысли. Ты меня выслушай и реши, дело я говорю или нет. Но сначала ответь на такой вопрос: все, что происходит в «Белой лилии», — это все-таки не наше частносыщицкое развлечение? Это реальные убийства реальных людей?

Илья кивнул.

— В какой-то момент у меня появилась мысль, что, может быть, все это мы сами себе придумали, — отведя глаза в сторону, пробормотала она.

— Как это сами? Люба не находила трупа Полины? А смерть Роберта я просто придумал?

— Ну не так буквально, но, может быть, эти события никак не связаны между собой? Мы находились в непростой жизненной ситуации, — продолжала она, — во всяком случае, я и Люба. Нам нужно было чем-то занять мозги, на что-то отвлечься. Я вдруг задумалась, а действительно ли все эти страшные события — звенья одной цепи? Не мы ли сами подгоняем факты под наши измышления?

— Но ведь ты сама первая обнаружила ложь, — возразил Илья, — ты сама уличила Альбину. Благодаря тебе разрозненные факты стали складываться в цепочку.

— Да, это так, но потом меня стали посещать сомнения, — замялась Аня, — короче, теперь это уже не важно. Последние события показали не только то, что я не ошиблась. Но и то, что все может быть гораздо серьезнее, чем мы думаем.

— Не знаю, как ты, — отозвался Илья, — но я сразу понимал, что речь идет о серьезных вещах. О преступлениях. Причем хорошо организованных.

— Люба рассказала мне о подарке, который сделал ей муж, — объявила Аня и замолчала.

— И что? Что это меняет?

— Ничего не меняет, — ответила Аня, — это лишь приближает весь этот ужас к нам. Это ставит нас под угрозу, тебе так не кажется?

— Кажется, — невесело улыбнулся Илья, — именно поэтому мне придется уехать из города.

Аня сделала большой глоток чая и зажмурилась.

— Я знаю, что нужно делать, — сказала она.

— А я нет, — ответил Илья, — во всяком случае, пока не знаю.

— Послушай меня внимательно и не спорь, — продолжала Аня, повернувшись к нему лицом и очень внимательно глядя в глаза. — Мы не сможем привлечь к ответственности этих людей, потому что у нас нет никаких полномочий, у нас нет возможностей, позволяющих вести официальное следствие, и у нас нет доверия к официальным органам. Теперь я понимаю, почему ты не хотел обращаться в Следственный комитет. Мы можем интерпретировать факты как угодно, но это будут всего лишь наши слова и ничего больше. А твое открытое участие только повредит. А ведь эти люди представляют опасность, Илья. И не только кому-то, кого мы пока не знаем и кого они выбрали себе в следующие жертвы. Они опасны для всех, кто слишком близко подошел к пониманию того, что они делают. То есть для всех нас. Ты согласен?