Алла Холод - Женщина перемен

На этом совещание закончилось.

— Сева, с тебя удостоверение корреспондента на это имя. — Илья протянул Севке листок с данными Анны. — Достань такое, чтобы фотографию мы могли вклеить на месте. Газета должна быть либо очень популярной нашей, либо зарубежной, но чтобы название тоже было на слуху. Владик, ты пока оформи досье, все данные я тебе переслал. Сформируй их в распечатанном виде в единую папку. На сборы у нас два дня.

Но через два дня генерал Демьянов отмашку на выезд своим сотрудникам не дал. Начальник местного управления ФСБ находился в командировке в Москве, и Демьянов решил, что проводить операцию в его отсутствие будет неправильно. Мало ли что пойдет не так. Илья вместе со своими сотрудниками смог выехать в свой родной город только через неделю. Ребята находились в приподнятом настроении, потому что оба любили адреналин и закисали на спокойной работе. Севка, по мнению Ильи, был потрясающим психологом, кроме того, хорошо боксировал. Владик — вообще профессиональный спорт-смен, специалист по восточным единоборствам, к тому же актер каких поискать и мастер перевоплощения. Оба легко входили в кураж, и это было главное, что требовалась, по мнению Ильи, в предстоящей работе.

— Рада вас видеть, Анечка, спасибо, что нашли время зайти, — мурлыкала Альбина Николаевна, принимая у Ани шубку и развешивая на плечиках. — А ведь мы только недавно о вас вспоминали.

— И с кем же вы меня вспоминали, Альбина Николаевна? — Анечка удивленно подняла бровки.

— С вашим учителем, Анечка, с кем же еще? — улыбнулась Альбина. — Мы своих учеников больше ни с кем не обсуждаем. И вы знаете, я как чувствовала, что вы скоро придете к нам снова. Такие люди, как вы — я имею в виду, цельные, сильные личности — никогда не останавливаются на достигнутом. Ваш учитель был о вас очень высокого мнения, он считает, что вы можете достичь больших высот не только в самопознании, но и в улучшении своей судьбы. В самом прямом смысле этого слова. В бытовом, так сказать. Что вам предложить, Анечка, чаю или кофе? Может быть, хотите бокал сухого вина?

— Альбина Николаевна, я никогда не отказываюсь от бокала сухого вина, — сказала Аня, у которой от волнения уже давно пересохло горло и язык буквально прилипал к небу.

— Одну минутку, моя дорогая, — пролепетала Альбина и стала хлопотать у круглого стеклянного столика.

Ане казалось, что она достаточно цинична, опытна и уверена в себе для того, чтобы с улыбкой произнести все то, что должна сказать Альбине. Она была уверена, что у нее не дрогнет голос, не дернется предательски глаз (как это часто случается от волнения), не затрясутся руки. В конце концов, ей предстояло сыграть не такую уж и сложную роль. И только теперь, когда она осталась с Альбиной один на один, Аня поняла, что эта роль дается ей с большим трудом. Неужели она себя переоценила? Но поворачивать назад поздно. Если она выпьет с Альбиной по бокалу вина, поболтает о том о сем, заявит о намерении продолжить курс и уйдет, это будет позор, с которым она вряд ли сможет справиться. Она просто не сможет себя больше уважать. Она сама предложила Илье свои услуги, убеждала его славных мальчиков в том, что отлично сумеет сыграть вымогательницу. И вот теперь, сидя в удобном кресле в Альбинином кабинете, ясно осознавала, что у нее ничего не получается. Она страшно волнуется. Девушка провела ладонью по затылку, якобы поправляя прическу, и с ужасом обнаружила, что пот буквально заливает шею, струится под волосами, стекает под жакет. «Не по Сеньке шапка» — вспомнилась ей старая русская пословица. А ведь еще утром, на последнем инструктаже, она была спокойна и уверена в себе. Или это ей казалось? Или просто хотелось определенным образом выглядеть в глазах двух незнакомых мальчиков, которые приехали вместе с Ильей? Сева — галантный такой, с донжуанской улыбочкой на губах, хотя ей было ясно, что это все показное, это он так резвится, разминается. А Владислав — просто душка, и глазки у него такие зеленые… Интересный парень, гибкий, жилистый, грациозный. Расслабленный. Вообще-то Ане не нравилось, когда мужчины носят длинные волосы, но ему шло. Она, дурочка, и распушила перед ними свой облезлый хвост. А на поверку оказалась ни на что не годна. Аня живо представила себе, как отреагируют ребята на ее позорное возвращение с пустыми руками, и мгновенно приняла единственно возможное решение, способное предотвратить катастрофу.

— А я ведь к вам не просто так пришла, Альбина Николаевна, — выпалила она, — у меня к вам дело.

— Я очень рада, Анечка, — отозвалась Альбина, — с удовольствием помогу вам всем, чем только смогу.

— Давайте не будем забегать вперед, — сказала Аня, напустив в интонацию столько тумана, сколько сочла уместным.

Альбина смотрела на девушку и изображала, как могла, сочувствие, похоже, не ощущала подвоха. Она уютно расположилась в своем широком кресле, закинула ногу на ногу и смирилась с необходимостью уделить какое-то время потенциальной клиентке. В конце концов, это же ее работа.

— Я, Альбина Николаевна, оказалась в непростой жизненной ситуации, — начала Аня.

— Как и все, кто к нам обращается за помощью, — поддержала Альбина.

— Возможно, — согласилась Аня, — но моя ситуация вполне разрешима и без вмешательства психологов, гуру и так далее. Моя жизненная проблема решается только одним способом — с помощью денег.

Я несу отсебятину, думала она, но только так я смогу спасти положение. Наверное, Илья в ужасе. Он не ожидал, что я так перепугаюсь. И я тоже не ожидала. Я могу спасти положение, только изменив тактику. Альбина — опытный психолог, она ни за что не поверит, что трясущаяся, потеющая собачонка — циничная, уверенная в себе вымогательница. Аня поправила на груди жакет, убедилась, что микрофон на месте, и продолжила.

— Я обратилась в «Белую лилию» не потому, что мне была нужна ваша помощь, — заявила Аня и замолчала, чтобы сделать глоток вина.

— Зачем же тогда? Я вас слушаю.

— У меня есть серьезный материал, Альбина Николаевна. Он касается деятельности вашей организации и судеб ваших подопечных. Но материал был бы неполным, если бы я своими глазами не увидела, что здесь происходит, не ознакомилась с вашими методиками, не испытала ваши приемы на своей шкуре, так сказать.

— Вы, собственно, кто? — холодно спросила Альбина.

Аня вынула из портфеля служебное удостоверение и показала собеседнице.

— Вот как? — повела бровью Альбина Николаевна. — Не скрою, я разочарована. И не потому, что не уважаю ваше издание, боже упаси. Но проблемы наших подопечных очень интимные, очень личные, и никто из тех, кто обращается к нам за помощью, не заинтересован в том, чтобы выставлять их напоказ. Поэтому мы не сотрудничаем с прессой. Ваши коллеги интересовались нами, и не единожды, но мы всегда вынуждены были отказывать им в сотрудничестве. По той самой причине, которую я назвала. Мне очень жаль, что вы воспользовались легендой, чтобы попасть к нам. Мы не беспокоимся за нашу репутацию, нам не за что волноваться, но если будет нарушен покой и конфиденциальность наших клиентов, вам и вашему изданию будет предъявлен серьезный иск. Учтите это.