Алла Холод - Женщина перемен

— Вы меня не поняли, Альбина Николаевна, меня интересуют не проблемы ваших клиентов, а то, как вы пользуетесь информацией, которую они вам доверяют. И что потом случается с некоторыми из тех, кто вам доверился.

— Что вы себе позволяете?! Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?

Альбина резко вскочила с кресла, на ее лице отразился праведный гнев, точеные ноздри раздувались, лицо вмиг преобразилось, и стало видно, что она уже далеко не девочка. Альбина старела прямо на глазах! Аня, сначала удивленная, а потом и завороженная подобным зрелищем, не могла оторвать глаз от ее лица.

— Не надо, Альбина Николаевна, не поднимайте шум, — тихо сказал она.

Страх, сковавший ее ледяной коркой в тот момент, когда она переступила порог этого кабинета, постепенно начал таять. Вернее, страх никуда не делся, он продолжал незримо витать в этой комнате, но теперь он переметнулся к Альбине.

— Вы забываетесь, девочка, — прошипела хозяйка кабинета, — и вы зря думаете, что мы не можем за себя постоять. Наша репутация безупречна, и мы никому не позволим мешать ее с грязью. Для вас все это будет иметь самые серьезные последствия. Со стороны закона.

— И все равно не такие, как для вас, — стала успокаиваться Аня. — Я никого не убивала, по крайней мере. Так что у закона ко мне претензий быть не может.

Альбина опешила. Она часто заморгала, глядя на Аню, под скулами заходили желваки.

— Да вы присядьте, Альбина Николаевна, — окончательно взяла себя в руки Аня. — Может быть, вам нужно ознакомиться с материалами, чтобы понять, о чем я веду речь? Вот, ознакомьтесь с этой папочкой, будьте так добры.

Альбина тоже взяла себя в руки. Одернула деловой пиджак, отошла к письменному столу.

— Мне незачем знакомиться ни с какими материалами, — заявила она, — у нас респектабельная организация, и мы имеем дело только с достойными и внушающими доверие людьми. Мы законопослушны и считаем шантаж тяжким преступлением. Я прошу вас покинуть мой кабинет, пока я не обратилась к охране и вас не вывели отсюда под руки.

— Какие-то угрозы у вас, Альбина Николаевна, странные, — хмыкнула Аня, начавшая входить в раж. — Подумаешь, выведут под руки… Тоже мне проблема. Не задушат ведь, как Полину Самохину. Или задушат, а?

Аня представила, что сейчас далеко отсюда жадно ловят каждое слово, передаваемое установленным у нее на груди микрофоном. Воспоминание о гибком цепком Владике приятно щекотнуло, и ей отчаянно захотелось, чтобы, слушая ее реплики, Владик думал: ай да девчонка!

Аня поднялась с кресла и придвинулась к Альбине вплотную.

— Хотя у вас работают специалисты широкого профиля, — заметила она, — они могут проявить фантазию. Как в случае с Робертом Семилетовым. Хорошо придумали. Парня бросила девушка, он поссорился с матерью, запил… Самое время спрыгнуть с подоконника, не так ли?

Лицо Альбины стало похоже на восковую маску.

— Дайте сюда, — сказала она, протягивая руку к папке.

— Пожалуйста, я сразу вам говорила, что надо сначала материал посмотреть, а потом уж возмущаться. Это ведь тоже плод напряженной работы, а чужой труд надо уважать.

С первой страницы досье на Альбину смотрела, широко и счастливо улыбаясь, Полина Самохина. Далее шел проект договора о пожертвовании суммы в 16 миллионов рублей благотворительному фонду «Жизнь». Альбина стала жадно пробегать глазами строчки, где были изложены особые условия пожертвования с правками, сделанными рукой, по всей видимости, юриста. Дальше следовало краткое досье на Роберта Семилетова, прилагался каталог коллекции его отчима с подробным описанием ювелирных изделий и других ценностей.

На отдельных листах была скопирована переписка Полины и Роберта в социальных сетях.

— Этого пока достаточно? — прервала Альбинино занятие Аня. — Узнаете знакомых?

— Я не понимаю, при чем здесь мы?! — взвилась Альбина. — Даже если эти люди посещали наши курсы, какое мы имеем отношение к их гибели, скажите, пожалуйста? Мы-то здесь при чем?

— Разберутся, при чем или ни при чем, — буркнула Аня, — мне надоело тратить на вас свое драгоценное время. Это не досье — это справка. Если хотите, презентация. Или мне нужно было притащить в ваш кабинет ноутбук Роберта Семилетова, в котором содержатся данные, которые красноречиво говорят о том, что перед смертью ему была назначена встреча? Ему было предложено купить готовый бизнес под ключ. И он намеревался приобрести его благодаря продаже своего наследства в виде коллекции, доставшейся от отчима. И эту сделку ему предложили в рамках той поддержки, за которой он обратился именно в вашу организацию.

— Почему вы решили, что мне должно быть что-то известно обо всем этом?

— Неизвестно — и не надо, — заключила Аня. — Не люблю, когда люди строят из себя дураков. Я вам уже сказала: у меня есть серьезная проблема, и она решается только с помощью денег. И это единственная причина, по которой я пришла сюда. Не хотите ее обсуждать — не надо, закроем тему и будем считать, что моего предложения не было. Я сделаю свою работу за тот гонорар, который мне заплатят в редакции. А вы идите в петлю, если считаете, что там вам будет удобнее. Дешевле — да. Но удобнее — вряд ли. Да и насчет экономии — тоже вряд ли. Могу представить, сколько с вас будут драть адвокаты, когда начнется вся эта заваруха.

— Хорошо, вы можете оставить эти материалы мне? Вы же сказали, что это справка?

— Презентация — так как-то современнее, — пошутила Аня. — Я сделала ее специально для вас, просто чтобы напомнить о тех персонажах, о которых собран основной материал. Если презентация не состоялась, до свидания.

— Подождите, вы должны понимать, что я не принимаю никаких решений, — остановила ее Альбина. — То, на что вы намекаете, для меня большая неожиданность. Эти люди занимались у нас, но я не знаю, что с ними произошло в дальнейшем. Мне нужно это обсудить. Дайте папку.

— Берите, не жалко, — Аня протянула досье, — ознакомьтесь. Ознакомьте товарищей. Прайс не прилагается. Он обсуждается только на словах. Двести тысяч евро.

Лицо Альбины вытянулось еще сильнее.

— Поймите, Альбина Николаевна, оно того стоит, — продолжала глумиться Аня. — Была бы у меня какая-то фитюлька, я бы столько не просила. А у меня все серьезно. И потом, скажите спасибо, что я всего лишь бедный журналист, а не профессиональный вымогатель, которым вы меня несправедливо обозвали. Я тоже волнуюсь, я тоже живой человек, и у меня серьезные проблемы. Одним словом, я хрупкая девушка, поэтому такая цена. Однако это досье можно перепродать, и цена возрастет в разы. Верите мне? Хотите проверить?