Игорь Николаев - Год Ворона

Машины остановились около зимнего дома. Личный состав захлопал дверями, спешно выгружаясь. Пашкин покрутил головой, пытаясь прикинуть, где сейчас Ивашко со своими архаровцами. Но вокруг была тишь да глядь. И никаких следов разрушения.

- Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! - вдруг очень немелодично пропел в наушнике голос "штурмового" капитана. Следом из-за угла зимнего дома вынырнул и он сам. Вскинул к шлему ладонь в перчатке:

- Здрав жлаю, тарищ майор!

Колчин отмахнулся.

- Ну?

- Усе в норме. Кони стоят пьяные, хлопцы запряженные. Глушилки поставлены, мои головорезы отмашки ждут. Ни одно ихнее "радио Свободы" не мяукнет.

- Отлично! - майор обернулся к Пашкину. - Смотри сюда, Рома. Работаем аккуратно, но сильно. Выкуривать времени нет - не дай бог подтянут кого, нам тут перестрелка не в масть. Щас будем рвать! - и, хищно оскалившись, обернулся к "Газели".

- Вася, ты таки взял мой любимый килограмм динамиту?

- Даже два, - кивнул один из бойцов, и, сунувшись в нутро микроавтобуса, выволок здоровенную сумку. - Кто ходит в гости с ТНТ68, тот поступает мудро...

- То там сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро! - закончил припев Ивашко.

Под безнадежно перевранный незатейливый мотив на свет появились не обещанные незаслуженным мастером междворового класса по пению под гитару "сто грамм", а нечто гораздо более эффективное. Ну и бризантное, как иначе? На калитку, примерно в то место, где скрывался замок, Вася, чью фамилию и характеристику Пашкин тоже благополучно забыл, налепил брусок серого цвета, вогнал "папиросу" детонатора...

- Ну шо, хлопцы, робымо Освенцим?

Пошла боевая работа.

Увесистая направляющая полусфера защитного цвета мягко щелкнула, "присосавшись" к воротам. Личный состав, не дожидаясь окончания манипуляций, порскнул в разные стороны. Майор, который тоже не первый раз наблюдал действие направленного заряда, благоразумно отошел, укрывшись за могучим сосновым стволом. Оно-то понятно, что взрыв направленный и все просчитано и учтено. Но тот, кто хоть раз в жизни лежал в грязи под обстрелом на минном поле, на всю жизнь проникается осознанием, что в таких ситуациях однозначно лучше перебдеть.

Взрыв грохнул неожиданно тихо. ПВВ-7 не самое мощное взрывчатое вещество в мире, да и пластиды ценятся вовсе не за "убойность", а за удобство применения, но калитке, вернее, запорам, вполне хватило.

- Работаем! - выдохнул-рявкнул Ивашко.

Майора, что в душевном порыве хотел было поскакать в атаку с автоматом наголо, вежливо, но жестко отстранили трое бойцов с баллистическими щитами.

Не дожидаясь, пока ветром растащит дым, "вороны" ломанулись вперед. Изуродованная калитка, не выдержав слаженного удара нескольких тел, бессильно распахнулась и обвисла - перекосило петли.

По атакующим никто не стрелял. То ли от удивления, то ли от того, что некому было. Впрочем, во второе верилось плохо. Старлей Коля, пытаясь уберечь филей от муравьев, а остальные телеса - от мест лишения свободы, сразу сдал всю диспозицию. Живая сила у противника имелась в количестве и ассортименте...

Только вот качеством, увы (или наоборот - к счастью) никак не удивила.

Неширокий дворик пересекли одним рывком. Входная дверь вылетела будто сама собой, по крайней мере, Пашкин и заметить ничего не успел.

Первыми, кто попался под горячую руку в холле, оказались двое в штатском. Выставив ксивы, они начали вопить, что, мол, оперуполномоченные ФСБ. Оперуполномоченных на общих основаниях сбили с ног, уронив мордами в затоптанный пол.

Из-за угла шарахнула оглушительная в замкнутом пространстве очередь, высекла искры из щита. Державший щит боец заучено присел на колено для лучшей устойчивости. Тут же к невидимому стрелку полетел комсомольский привет в виде двух светошумовых гранат. Пашкин еле успел отвернуться. Жахнуло так, что с потолка посыпалась невесомым облаком штукатурка.

Не дожидаясь, пока противник очухается, "вороны" одним рывком преодолели метры до неудавшегося укрытия. Там, закрыв глаза руками, в позе эмбриона скрючился РОСНовец. Пробегая мимо, Пашкин отфутболил подальше АКС-74У, и, не удержавшись, от души пнул "рысенка". Ведь если бы не щит, то очередь вполне могла пройтись по майоровой тушке. Ну и рикошеты опять же никто не отменял...

Пока майор вымещал злобу на поверженном враге, штурмовая команда с бодрым топотом промчалась по строению. Ведь, как известно, в любом боевом деле первые секунды и минуты - самое ценные. Используешь с умом - будешь на коне и даже немного живой. Упустишь... ну, тут уж как повезет.

Передвижение штурмовиков Пашкин отмечал скорее по звукам, нежели визуально. Дважды бахали светошумовые гранаты, кто-то истошно вопил, но скорее от ужаса и оглушения. Раненые кричат совсем по-иному, майор это точно знал... Трескалось дерево - двери вышибали без сантиментов. Бодро матерились бойцы, заменяя сложные слова великого и могучего простыми и короткими аналогами - с душой и огоньком, как свойственно русскому человеку в процессе ответственной работы.

Вязать и оформлять семерых пленных осталось три бойца из замыкающих. Основное ядро группы, проскочив небольшой холл, вышибло очередную дверь. За ней открылся новый коридор, заметно уже и темнее, освещенный тусклыми неонками, горящими одна через три. На фоне голых кирпичных стен серели металлические двери, кое-где закамуфлированные "под дерево", но в основном оставленные в первозданном виде. Вылетать после молодецкого пинка в район замка они не собирались, а требовали применения взрывчатки, хоть и не в таком объеме, как на входе. Впрочем, взрывчатки у "воронов" было на всех припасено. И работать с ней умели многие. Даже Пашкин причастился, поддавшись дурному влиянию момента и окружающей плохой компании.

Раз за разом одно и то же - хлопок взрыва, дым, затем вход со всеми предосторожностями, чтобы не словить пулю от зашкерившегося злодея. Ну и смотреть, чтобы не пропороть незащищенные броней руки о раскуроченный металл... Внутри или кабинет с соответствующей обстановкой, немного подпорченной ударной волной, или жилой бокс с хрупкой сантехникой и не менее хрупкой электроникой...

Часть группы в составе Пашкина и Колчина с Кудашовым, усиленная парой штурмовиков, оставив остальных доламывать решетки и выкуривать особо упертого "рысенка", зажатого в зале для конференций, двинула дальше. Незапертых дверей оставалось все меньше, следовательно, шансы росли...

Тот, кто был им нужен, обнаружился за предпоследней дверью, в одном из боксов со столом, кроватью и цивилизованным санузлом. Окна в боксе не открывались, были застеклены небьющимся стеклом и вдобавок забраны толстыми решетками с разными красивыми завитушками, но из вполне брутальной стали. Судя по обстановке и окнам, бокс мог по необходимости служить гостиничным номером или камерой. Или и тем, и другим сразу. Но об этом Пашкин подумал потом, потому что первый взгляд выхватил совсем иное.