Сара Воэн - Анатомия скандала

— Ты слишком добр. — Стоя с пылающими щеками, она старалась смотреть вниз, но ее взгляд помимо воли сам то и дело устремлялся на его лицо.

— О нет, — сказал он с улыбкой.

Они сделали еле заметное движение друг к другу. Его рука скользнула ей за спину и оказалась у нее на шее. Девушку бросило в жар, когда он провел кончиками пальцев по ее стриженому затылку — самой, как она ошибочно считала, неженственной, из-за мальчишеской стрижки, части ее тела.

— Ты выглядишь, как лесбиянка, — сказала однажды Софи, как всегда без задней мысли. — Ты что, это самое?

— Нет, что ты. Я — нет, — замотала головой Холли, смущенная своим нежеланием прослыть «розовой», потому что это же часть нормы, но испытавшая большое облегчение оттого, что подруга не догадывается о ее чувствах к нему .

На мгновение закрыв глаза, Холли представила, как будто смотрит со стороны: двое студентов, словно в замедленной съемке, за несколько мгновений до первого поцелуя. Ведь все шло именно к поцелую. Да-да, в воздухе возникло то особое напряжение — связь, которую можно разорвать в последний момент, но которая, скорее всего, перейдет в поцелуй. Это же закон жанра — неизбежное сближение, падение друг другу в объятия, сплетение рук, «слияние уст», закрытые в ожидании чуда глаза, легкая улыбка, играющая на приоткрывшихся губах…

Ее глаза открылись сами собой. Он по-прежнему смотрел на нее, но взгляд его стал пристальным. Откровенное желание положило конец попыткам вспомнить, кто перед ним. Узнал ли он ее? Холли сомневалась. Она для него лишь очередная подвыпившая студентка, случайно подвернувшаяся при лунном свете, а он — здоровый, возбужденный спортсмен. Его пальцы скользнули по ее щеке, он склонился к ее лицу…

Его губы были мягкими, и первый поцелуй превзошел все ожидания Холли. Это было удивительно. Она искала взглядом его теплые зеленые глаза. Он посмотрел на нее, улыбнулся и снова склонился к ней. Его руки скользнули по ее талии, проникли ей за спину и притянули поближе. Холли упивалась его теплым дыханием, когда он целовал ее, щекоча языком ее губы. Она чувствовала вспышки удовольствия в самых неожиданных частях тела: вот такая частная вечеринка с фейерверком.

Это волшебство, подумалось ей, однако наблюдатель в ней отстраненно следил, как происходящее захватывало ее целиком. Страсть оказалась заразительна — у нее часто, возбужденно забилось сердце. Его губы стали тверже, настойчивее, язык проник ей в рот. Он был как волна, как сила, которая подхватила ее и несла, не заботясь, не слишком ли быстро это для Холли.

— Я, пожалуй, пойду, — начала она, не зная толком, куда идти и хочется ли ей этого. Она желала лишь немного замедлить происходящее, понять, где и что делают его руки: одна нырнула ей под рубашку, и широкий большой палец поглаживал сосок, а вторая оказалась под ее мини-юбкой.

— Правда? — Его глаза расширились, как у заблудившегося маленького мальчика, и Холли увидела в них золотые искры и непонимание. Неужели он никогда не встречал отказа?

— Правда, — повторила она и улыбнулась, стараясь его задобрить.

— Не может быть. — В его голосе слышалось отдаленное ворчание грома, свидетельствовавшее о безграничной самоуверенности. — По-моему, ты совсем не хочешь уходить. — И он поцеловал ее сильнее, почти яростно, так что у нее начало саднить губы. Страсть, догадалась Холли и почувствовала удивление и даже гордость, что вызывает у него такие чувства. Но одновременно в ней пробудились страх и ощущение, что ситуация выходит из-под контроля.

— Нет, правда же. — И Холли со смешком отодвинулась.

Неужели он имеет наглость считать, что лучше знает ее желания? Это ее возмутило. Или это игра, чтобы ее соблазнить? Его взгляд стал мягче, и Холли безумно захотелось повторения первого поцелуя, дразнящего и нежного. Может, он поцелует ее так еще раз?

Он нагнулся и поцеловал ее в нос.

— Так лучше?

— Гораздо. — Значит, он ее понял. Холли испытала невероятное облегчение. Она тоже поцеловала его, задержавшись на его губах, наслаждаясь моментом, лунным светом, освещающим их молодые лица, безмолвной прохладой арок галереи, смесью возбуждения и трепета, побуждающей ее быть смелее, прогнать неловкость перед Софи, страх, что их застанут, опасение, что он плохо о ней подумает, и поддаться ощущениям, пульсирующим в ней и грозящим завладеть ею целиком.

Его пальцы играли с ее волосами, губы скользнули вверх по шее, покрывая кожу легчайшими поцелуями. Он подтянул девушку к себе и стиснул так, что у нее чуть не затрещали ребра и остановилось дыхание — воздух вылетел из груди, как из сложенного аккордеона. Услышав его шепот, Холли замерла, пораженная скрытой угрозой этих слов, хотя голос оставался негромким и ласкающим. Неужели он вправду произнес такое? Холли цеплялась за надежду, что ослышалась.

Но тут же поняла, что он не шутил.

Все изменилось. Она решила вытерпеть, прибегнув к привычной роли наблюдателя, представив, что просто смотрит, как это происходит с другой девушкой — Тесс Дарбифилд, например, — и видит ее боль. Холли сосредоточилась на гаргулье, гротескной фигуре, закрывающей глаза ладонями, в ужасе приоткрыв рот с опущенными вниз уголками. Гаргулья была вырезана в углу, у самой крыши. Смотри на происходящее глазами гаргульи, повторяла себе Холли, прижатая к холодному неровному камню. Это всего лишь рядовой случай в истории университета. Здесь такое происходит уже несколько веков — джентльмены получают удовольствие от девок-прислужниц или мальчишек-слуг. Ничего личного, к тому же она сама напросилась, выставив свои нелепые груди и пялясь на него с нескрываемым желанием. Это ее вина, потому что вначале она сопротивлялась и говорила «нет», отрываясь от его губ, но он, должно быть, не слышал, и Холли быстро замолчала. Он закрыл ее рот своим, тяжесть тела заглушала вырывающиеся у нее звуки, иначе он бы так не поступил, ведь правда же? Ну если бы расслышал, что она на самом деле против? Шокированная ухмылка и толстый нос каменной гаргульи расплывались от слез, хотя можно было разглядеть ладони, прикрывающие глаза, и большие пальцы, затыкающие уши. Не слышать дурного, не видеть дурного.

Она вытерпела. Ей удалось выдержать почти все, только не получилось остаться отстраненным наблюдателем, когда он вторгся в самую интимную ее часть и тело пронзила резкая боль. Холли не удержала слез, покатившихся по щекам, но не закричала — она была слишком подавлена и испугана своей полной беспомощностью.

Закончив, он отодвинулся и извинился — не за сам акт, а за то, что она оказалась девственницей.

— В первый раз? О господи, извини. — Он взглянул на кровь, струйкой текшую по ее ногам и оставившую пятна на нем. — Что ж ты не предупредила? — Он спрятал свидетельство ее дефлорации и стыда под темными брюками. — Я бы не торопился… — Он стоял красный и растерянный — ему явно редко попадались девственницы. — Блин! — в сердцах произнес он в заключение.