Томас Рюдаль - Отшельник

– Откуда вы знаете?

– Настройщик, зачем вы лезете в то, что вас совершенно не касается? Повторяю, больше не желаю слышать о нем!

– Я не могу переехать в его квартиру, где стоят все его вещи; это слишком странно. А как же его бумаги и поваренные книги? А его коллекции пластинок восьмидесятых годов, фотографий и вин?

– Повторяю, не желаю больше о нем слышать! Вино можете выпить, а остальное выбросьте. Наймите кого-нибудь, пусть вынесут весь хлам. Делайте что хотите. Въезжайте туда, если хотите. Если предпочитаете свою лачугу в Маханичо, дело ваше. Мне нужно одно: чтобы вы выглядели прилично и не опаздывали на работу. Да, и не вздумайте жадничать, когда будете угощать клиентов обедом.

– Я подумаю, – сказал Эрхард. Он не сказал Палабрасу, что ключ от квартиры Рауля у него. Он не сказал, что с радостью променял бы пещеру на квартиру. Если он переедет к Раулю, многое станет проще. Там есть вещи Беатрис. Она будет лежать на хорошей кровати, а ему не придется постоянно следить за генератором и заправлять его топливом. Если Рауль в ближайшем будущем не вернется или в самом деле умер, никому не будет хуже, если Эрхард поживет несколько месяцев в роскошных условиях. Он останется там до тех пор, пока Беатрис не станет лучше, а у него не появятся деньги, чтобы купить себе жилье. Жилье, достойное директора.

– Пользуйтесь случаем, Настройщик! Я договорюсь о встрече с Марселисом. Если у вас будут с ним проблемы, звоните мне.

Палабрас нажал отбой.

Эрхард налил себе вина, достал из стиральной машины брюки, трусы и полотенца. Мокрые вещи слишком долго пролежали в барабане, и от них плохо пахло. Он развесил белье на веревке. Лорел что-то жевал – Эрхард опознал рукав одной из своих рубашек. Такое время от времени случалось. Одежда падала с веревок, пропадала, а потом в козлином дерьме обнаруживались молния или пуговицы. Он рассыпал по земле сухой корм из миски; козел нехотя отвернулся от бельевой веревки. Эрхард надеялся, что корм привлечет и Харди, – но его не было видно; возможно, он бродит за большой скалой.

Вдруг он вспомнил Билла Хаджи и диких собак.

Что, если они еще больше оголодали? Интересно, способны ли они завалить и сожрать козла? Да, наверное – если, например, козел сломал ногу или застрял между утесами. Он посмотрел на сухую землю. Кто-то недавно ее рыл – козлы? Все в нашем мире не случайно. За всем есть своя история. Есть она и у машины на пляже, картонной коробки, газеты. За ними кроется ряд поступков, какими бы непонятными они пока ни казались.

Мать не бросает своего ребенка без причины. На нее давило какое-то бремя… Она не воплощение зла, не эгоистка. А может, именно потому, что она хорошая, но понимала, что ее ждет, она и хотела избавить своего ребенка от мук взросления. Да, она преступница, но совершила преступление из любви, из альтруистической заботы о благополучии ребенка. Скорее всего, ребенок был оставлен в коробке потому, что его мать утопилась, а машину бросила на пляже. Может быть, она заходила в кафе «Рустика», схватила первые попавшиеся газеты и запихнула их в сумочку… Эрхард пока не понимал, при чем здесь газета, но был уверен, что какая-то связь все же есть.

Несколько часов он возил пассажиров, а ровно в восемь приехал за Аасом. Моника упорно молчала. Эрхарду показалось, что она все время украдкой поглядывает на него, поэтому он не смотрел ей в глаза.

– Она думает, что я идиот, да? – спросил он Ааса.

«Ты опоздал, только и всего».

– Она не считает меня плохим человеком?

«Она слишком порядочная и никогда никого не обижает».

– В том-то и трудность. Твоя мама слишком порядочная. Есть у нее какие-нибудь недостатки или привычки, которые тебя раздражают?

«Она любит влажные поцелуи».

– Так поступают все матери, когда целуют своих детей.

«Еще она плохо готовит. Санкочадо у нее все время выкипает, и рыба просто ужасная».

Эрхард засмеялся.

– А я вообще не умею готовить санкочадо. Ни разу не пробовал.

«И я тоже».

– Ну а что она любит делать?

«Любит ухаживать за своими странными растениями – суккулентами, олеандрами, райскими птицами. Она разговаривает с ними и поливает их из маленькой зеленой лейки, похожей на жестянку из-под масла. Она умеет оживлять засохшие растения. Я видел это собственными глазами. Сухой стебель превращается в большой красный цветок. Как в Библии у монахинь. Она умеет оживлять мертвых».

– Твоя мама – настоящее чудо… Как и сестра Лиана. Смотри, она нас уже ждет!

Сестра Лиана молча повела Ааса в ворота, как отбившегося от стада козленка.

Он взял с собой лучшую одежду; порывшись в нижнем белье, нашел целые трусы. Захватил компакт-диски и шесть книг, которые еще не прочел. Потом выберет. К вещам прибавил коробку из-под сигар с фотографиями. Вынул продукты из холодильника. Постоял на пороге, посмотрел на гору, выпил за здоровье Лорела. Завывал ветер, хлопала крыша. Потом он уложил в багажник капельницу, катетер, аппарат ИВЛ и поспешил к Беатрис, чтобы поскорее отнести ее в машину. Уложил ее на заднее сиденье, укрыл одеялом. Потом выключил электричество и вырубил генератор в сарае. Стало темно и тихо. Бывшей пастушьей хижины не видно в темноте. Семья хозяина, фермера, живет за перевалом; его стадо пасется на вольном выпасе. Так как козы часто приходили на эту сторону горы, где меньше ветра, фермер построил хижину для сына, который пас коз. В начале восьмидесятых цена на скот упала, и большую ферму продали с аукциона. Ее приобрела компания по продаже недвижимости. Новые владельцы решили сдавать пастушью хижину; аренда оказалась доступной самым малообеспеченным. В придачу к хижине арендатору достались два козла – новые владельцы не знали, что с ними делать. Эрхард не разбирался в животноводстве, но привязался к Лорелу и Харди; он считал себя обязанным заботиться о них даже после того, как переедет в центр города.

Он разбросал вокруг дома несколько пригоршней корма, чтобы им не пришлось долго искать. Несколько раз позвал их, но они никогда не приходят на зов.

Он уложил Беатрис в постель, а сам лег на диван и укрылся одеялом. Спал он урывками, часто просыпался с чувством, будто забыл что-то важное. Всматриваясь в серый сумрак, прислушивался к новым звукам: грохочет лифт, сипят водопроводные трубы, слышатся голоса с улицы. Утром выпил остатки растворимого кофе дорогой марки, «Себреса», с пенкой. Видно, что квартиру недавно убирали. Тем не менее он протер тряпкой полки, столы и двери. Выдвигая ящики, вымыл их, разложил свои вещи. Выстирал одеяла и постельное белье Рауля. В том, что касается уборки, он чувствовал себя неорганизованным и никчемным дилетантом. С тех пор как он поселился на Фуэртевентуре, он ни разу не наводил порядок в своем жилище и ни разу не видел, как при нем прибирали другие. Он выбросил все содержимое кухонных шкафчиков и набил их запасами, купленными в «Гипердино».