Брайан Эвенсон - Катализатор

Дальше на экране появилась другая рука – она вытащила вилку, что казалось вполне разумным, хотя из раны тут же обильно полилась кровь. А вот следующий шаг выглядел куда менее логичным: заключенный немедленно воткнул вилку обратно, на этот раз даже глубже. Генри еще не доводилось видеть ничего подобного. С тех пор как он устроился на работу в эту тюрьму, здесь не случалось никаких происшествий: не было серьезных драк, почти не было самоубийств. Да и силу приходилось применять лишь в тех редких случаях, когда охранники забирали одного из заключенных на допрос. Для всех своих обитателей «Ад» был последним пристанищем, и они прибывали сюда уже сломленными. Кроме того, абсолютное большинство составляли политические заключенные, а не закоренелые уголовники.

Продолжая следить по монитору за событиями во внутренней зоне, Генри протянул руку к тревожной кнопке. Один из заключенных кинулся к психу, который тыкал себя вилкой, но тот опять выдернул ее из раны и на сей раз вонзил себе в шею. Тело зашаталось и свалилось со скамьи.

Из дальнейших событий Генри видел немногое, так как бородатый арестант наклонился над раненым, вероятно, чтобы оказать помощь, и загородил спиной весь обзор. Генри плохо помнил, нажал ли кнопку, но, очевидно, нажал, поскольку услышал в наушнике голос, требующий объяснить, что здесь произошло. Запинаясь, Генри попробовал рассказать о том, что видел: один из заключенных вдруг без видимой причины нанес себе тяжелые ранения, а потом упал. Тут бородатый, пытавшийся оказать помощь, отодвинулся, на мониторе вновь возникло изображение заколовшего себя вилкой психа, и у Генри не осталось ни малейших сомнений, что этот парень мертв.

Слегка огорошенный увиденным – а может, и не слегка, – Генри сидел перед монитором и в оцепенении глядел на окровавленное тело. Так же как и столпившиеся вокруг мертвого товарища заключенные. Среди них был и Иштван. Странно, но он не выглядел шокированным или смущенным, лишь казался чуточку… удивленным. Он просто стоял с безразличным лицом и смотрел. И вдруг Генри почудилось, что по губам Иштвана скользнула улыбка.

«Да он сумасшедший, – подумал Генри. – Может быть, все они здесь сумасшедшие». Он порадовался, что служит не охранником и ему не придется сейчас идти во внутреннюю зону.

Генри следил за узниками и ничего не предпринимал до тех пор, пока на одном из мониторов не увидел отряд охранников, выстроившихся перед дверью и готовых войти во внутренний коридор. Тогда он включил сирену, по сигналу которой узникам следовало немедленно разойтись по камерам. Несколько человек так и сделали, но большинство осталось на месте, – вероятно, они были слишком поражены случившимся. Четко следуя инструкции, Генри включил громкоговоритель и сделал им первое и последнее предупреждение. После короткого замешательства заключенные очухались и вернулись в камеры. Все, кроме одного. Генри подумал было повторить приказ, но инструкция запрещала это делать. Он запер двери камер и передал вводную охранникам: один труп и один заключенный на свободе, похоже находящийся в состоянии шока и вряд ли представляющий угрозу. Получив подтверждение от командира охранников, Генри разблокировал дверь и впустил их.

Не подчинившегося приказу арестанта избили до потери сознания. Никакой необходимости в этом не было, и Генри уже не в первый раз задумался, не ошибся ли с выбором работы, когда прилетел на эту планету где-то у черта на рогах, в эту проклятую тюрьму, которую не только заключенные, но и охранники иначе как «Адом» не называют. Он следил по монитору, как двое охранников – лиц под шлемами с забралом было не разглядеть – вытащили бесчувственное тело в коридор и бросили его там. Трое других дожидались товарищей возле трупа.

В ухе у Генри ожил наушник.

– Что нам делать с телом? – спросил старший из охранников, глядя в камеру под потолком.

– А что вы обычно с ними делаете?

– Это первый случай, сэр, после того как морг переделали в комнату для допросов.

Генри очень хотелось сказать: «Не называйте меня „сэр“. Я не такой, как вы». Но тем самым он только запутал бы охранника, да и сам Генри не был полностью уверен, что это правда. В каком-то смысле он виноват не меньше, чем эти служаки, избившие заключенного.

Поэтому Генри просто спросил:

– Разве в инструкциях ничего не сказано?

– Насколько мне известно, нет, сэр. Раньше мы оставляли тела в морге, а оттуда их забирали.

– Кто забирал?

– Не знаю. Люди из того, другого сооружения. Мы о них здесь не говорим.

– Так, – на секунду задумался Генри. – Оставить тело там мы не можем. Занесите его во внешний контур и положите куда-нибудь. Скажем, в допросную. Потом придумаем, как быть дальше. Я свяжусь с коммандером, подождем, какое он примет решение.

После того как труп заключенного положили на один из металлических столов в комнате для допросов, Генри включил радиопередатчик. Процесс установки связи занял несколько минут. Аппаратура спутника, передающего сигнал, сначала должна была проверить, имеет ли Генри допуск к этому каналу, а затем зашифровать сообщение и отправить код по спецканалу на корабль, вращающийся вокруг планеты. Генри всегда казалось странным, что почти все военные обитают не во внешнем кольце тюрьмы на поверхности планеты, а на орбите. Вряд ли причина в том, что им не хватило места – скорее, так они чувствовали больше свободы. А возможно, находясь на орбите, военные могли следить не только за тюрьмой, но и за другим сооружением, расположенным неподалеку. Генри представления не имел, что это такое и чем там занимаются, – он всего лишь мельком взглянул на купол из посадочного модуля, а после, особенно в темноте, когда атмосфера становилась прозрачной, изредка замечал его мерцание на горизонте. Генри просто знал о его существовании, и прекрасно понимал: если оно находится здесь, в этом галактическом захолустье, значит за стенами купола творится такое, с чем лучше вообще не связываться.

Наконец в динамиках раздался треск, и на экране возник один из офицеров. Тощий, угловатый, с узкой черточкой рта. На нашивке Генри прочитал фамилию: Ортор.

– Транспорт еще не прибыл, – процедил Ортор. – Будет только через несколько недель. У вас еще должно оставаться достаточно припасов.

«Вот козел», – подумал Генри, а вслух произнес:

– Я не из-за этого вызвал вас.

– Да? Ну и зачем же?

– Мне необходимо поговорить с коммандером.

– О чем?

Генри не стал отвечать, а молча смотрел в глаза офицеру. Наконец тот бросил:

– Пойду посмотрю, не спит ли он.

Экран погас, а когда снова ожил, с него на Генри глядел коммандер Гроттор. У него были коротко, на военный манер, постриженные волосы и лицо, изрытое оспинами, – хотя большинство людей на его месте давно бы сделали косметическую операцию. Лицо от носа до подбородка пересекал шрам, кожа вокруг припухла.