Стивен Кинг - Сияние

– Так и быть, Дэн. – Доктор Эдмондс поднялся. – Иди в приемную и побудь с родителями, но только минутку. А потом попроси их зайти. Мне нужно побеседовать и с ними тоже. Договорились?

– Да, сэр.

– Там есть книжки, которые ты сможешь пока полистать. Ты же любишь книжки?

– Да, сэр, – послушно ответил Дэнни.

– Ты хороший мальчик.

Дэнни лишь слабо улыбнулся.

– Я не обнаружил у него никаких признаков заболевания, – сообщил доктор Эдмондс чете Торрансов. – По крайней мере в физиологическом смысле. Что касается умственной сферы, то он очень развит, но наделен, пожалуй, избытком воображения. Такое случается. Некоторым детям нужно дорасти до своей фантазии, как до купленной на вырост обуви. Фантазии Дэнни сейчас еще слишком велики для его возраста. Вы когда-нибудь проверяли коэффициент интеллекта мальчика?

– Я не верю в эти цифры, – сказал Джек. – Они заранее формируют предвзятое отношение со стороны как родителей, так и учителей.

Доктор Эдмондс кивнул:

– Вероятно, так и есть. Но если вы однажды протестируете его, то, как мне представляется, обнаружите, что он опережает в умственном развитии свою возрастную группу. Его словарный запас и умение выражать свои мысли просто поразительны для ребенка, которому нет еще и шести.

– Просто мы всегда старались разговаривать с ним на равных, – сказал Джек не без гордости.

– Конечно. Потому что вам едва ли когда-либо нужно было снисходить до его возраста, чтобы он вас понял, – заметил Эдмондс, поигрывая своей авторучкой. – Когда он был у меня на приеме, то впал в транс. По моей просьбе. Все происходило в точном соответствии с вашим описанием вчерашнего происшествия в ванной. Все его мышцы расслабились, тело поникло, а глазные яблоки закатились. Классический случай самогипноза. Но он меня поразил. Я, признаться, все еще нахожусь под сильным впечатлением.

Торрансы дружно подались вперед.

– Как это было? – встревоженно спросила Уэнди, и Эдмондс, осторожно подбирая выражения, описал состояние, в которое впал Дэнни, его сбивчивые фразы, из которых доктор сумел выловить только слова «монстры», «темнота» и «грохот». И последовавшие затем слезы, почти истерику и нервную реакцию желудка.

– Опять этот Тони, – буркнул Джек.

– Но что означали его слова? – допытывалась Уэнди. – У вас есть какие-то соображения по этому поводу?

– Есть кое-что. Но вам это может не понравиться.

– Все равно нам нужно знать. Говорите, – сказал Джек.

– Из того, чем Дэнни поделился со мной, можно заключить, что его «невидимый дружок» действительно был ему другом до тех пор, пока вы не перебрались из Новой Англии сюда. Тони стал страшным только после вашего переезда. Приятные сновидения переросли в кошмары, которые тем более пугают вашего сына, поскольку он не запоминает в точности, что же такого страшного ему приснилось. У него возник мощный буфер между сознанием и подсознанием, которым руководит чертовски строгий пуританин. Нечто вроде внутреннего цензора, который пропускает в сознание лишь малые дозы информации из сферы подсознательного, да и они зачастую носят чисто символический характер. Это описание – очень примитивный пересказ теории Фрейда, но оно может дать вам представление о том, что нам известно о внутренних процессах, происходящих в человеческом мозгу.

– Вы считаете, что это переезд так плохо повлиял на душевное состояние Дэнни? – спросила Уэнди.

– Весьма вероятно. Особенно если переезд происходил при неблагоприятных, травматических для ребенка обстоятельствах, – ответил Эдмондс. – Они имели место?

Уэнди и Джек переглянулись.

– Я преподавал в школе, – медленно сказал Джек. – И лишился работы.

– Понятно, – кивнул Эдмондс и уложил в футляр авторучку, которую все это время вертел в руках. – Однако, боюсь, это еще не все. И продолжение может оказаться для вас болезненным. По всей видимости, ваш сын был убежден, что вы оба серьезно рассматривали возможность развода. Сейчас он рассказывает об этом легко, но только потому, что, как ему кажется, вы отказались от этой затеи.

У Джека отвисла челюсть, а Уэнди отпрянула, как от пощечины. Кровь мгновенно отлила от ее лица.

– Но мы никогда не обсуждали это между собой! – воскликнула она. – Ни в его присутствии, ни даже наедине друг с другом! Мы не…

– Думаю, будет лучше, если вы узнаете все подробности, доктор, – перебил Джек. – Вскоре после рождения Дэнни я превратился в законченного алкоголика. У меня были проблемы со спиртным, пока я учился в колледже, затем наступило небольшое улучшение после нашего знакомства с Уэнди, но дело стало совсем плохо с появлением на свет ребенка, когда писательское творчество, которое я считаю своим истинным призванием, зашло в тупик. Дэнни было три с половиной года, и он однажды разлил пиво на листы бумаги с моей работой… Листы, которые я сам прежде забраковал и собирался выбросить… И я… я… О дьявол! – Его голос дрогнул, но глаза остались сухими. – Это звучит так чудовищно, когда произносишь вслух… Короче, я слишком сильно сжал ему руку, когда повернул его, чтобы отшлепать, и сломал ее. Через три месяца я бросил пить. И с тех самых пор не прикасался к бутылке.

– Теперь кое-что прояснилось, – сказал Эдмондс совершенно невозмутимо. – Я, конечно, заметил, что был перелом, хотя кость срослась хорошо.

Он откинулся в кресле и положил ногу на ногу.

– Но сейчас, насколько я могу судить, ваш сын не подвергается никакому домашнему насилию. Кроме укусов ос, на его теле нет ни ссадин, ни синяков, если не считать характерных для любого здорового мальчика его возраста.

– Конечно же, нет! – горячо возмутилась Уэнди. – Джек и тогда вовсе не хотел…

– Не надо меня защищать, Уэнди, – вмешался Джек. – По правде говоря, я как раз хотел тогда причинить ему боль. Или даже сделать кое-что похуже.

Он посмотрел Эдмондсу прямо в глаза.

– А знаете, что действительно странно, доктор? Только что здесь впервые в жизни одним из нас было произнесено вслух слово «развод». И «алкоголизм». И «насилие». Три вещи произошли впервые одновременно. То есть в течение каких-то пяти минут.

– В этом-то и может корениться суть проблемы, – подхватил Эдмондс. – Но, к сожалению, психиатрия – не моя специальность. Если вы хотите показать Дэнни детскому психиатру, то я мог бы порекомендовать вам настоящего эксперта в этой области, который работает в медицинском центре «Мишэн ридж» в Боулдере. Хотя я считаю мой диагноз верным. Дэнни – очень умный, восприимчивый мальчик с живым воображением. Мне не верится, что он мог быть до такой степени расстроен вашими матримониальными проблемами. Совсем маленькие дети готовы принять все. Они не ведают стыда, как и необходимости что-то скрывать.