Стивен Кинг - Сияние

Да, конечно, пора поторопиться. Потому что вечером мог выпасть снег, а ему еще предстояло повозиться с треклятыми кустами. Это была часть порученной ему работы. Кроме того, они же не посмеют…

(Кто не посмеет? Чего не посмеет? О чем ты?)

Джек пошел к машинке для стрижки, брошенной у подножия горки, и хруст гравия под ногами показался ему каким-то ненормально громким. Теперь мурашки добрались до его яиц, а ягодицы будто окаменели.

( Господи Иисусе, да что же это? )

Он остановился около машинки, но даже не попытался поднять ее с земли. Да, кое-что все-таки изменилось. В конфигурации живой изгороди. И изменения были столь очевидными, столь явными, что даже не сразу бросились ему в глаза. Перестань! Тебе это мерещится , передразнил он сам себя. Ты же только что сам поработал над этим ублюдочным кроликом, так какого хрена…

(да, вот в чем было дело!)

У него перехватило дыхание.

Кролик лежал на всех четырех лапах и грыз траву. Его живот практически слился с землей. Но всего десять минут назад он стоял на задних лапках – Джек собственноручно подровнял ему уши и… живот.

Его взгляд метнулся в сторону пса. Когда он проходил мимо него по тропинке, пес сидел, словно выпрашивая конфету. Теперь он тоже опустился на все лапы, чуть задрав голову, а его пасть как будто оскалилась. Что же до львов…

(о нет, только не это, нет-нет, не может быть)

львы оказались намного ближе. Двое справа немного сдвинулись ближе друг к другу. Зато хвост третьего, слева, практически перегородил тропу. Джек был уверен, что прежде видел этого льва справа вместе с остальными, а хвост его был обернут вокруг туловища.

Они больше не охраняли тропинку; они блокировали ее.

Джек резким движением прикрыл ладонью глаза, а потом отдернул ее. Ничего не изменилось. Глубокий выдох, слишком тихий для стона, исторгся из его груди. В дни пьянства он постоянно опасался, что рано или поздно с ним произойдет нечто подобное. У алкашей подобное явление именовалось delirium tremens , или белой горячкой, которую блестяще продемонстрировал актер Рэй Милланд в «Потерянном уик-энде», когда его герою с перепоя мерещились жуки на стенах дома.

Но как это называлось, если ты был совершенно трезв?

Вопрос, казалось бы, риторический, но мысленно он

(это чистой воды умопомешательство)

все равно ответил на него.

Всматриваясь в животных, Джек понял, что изменения происходили даже в то краткое мгновение, когда он закрывал глаза рукой. Собака приблизилась к нему. И она уже не стояла на месте, а, казалось, бросилась бежать – мышцы напряглись, одна из передних лап взметнулась вверх. Зеленая «пасть» разинулась еще шире, а короткие обрезки веток выглядели мерзкими и острыми клыками. И теперь Джеку представлялось, что небольшое углубление в листве – это глаз, смотревший прямо на него.

Зачем их понадобилось прихорашивать? – подумал он в панической истерике. Они же и так само совершенство .

Еще один едва уловимый звук. Он невольно сделал шаг назад, посмотрев на львов. Один из двоих справа слегка опережал другого и стлался по земле, лапой почти касаясь низкого заборчика игровой площадки. Господи, что же будет дальше?

( он перемахнет через забор и сожрет тебя, как в сказках о непослушных мальчиках )

Это напоминало игру, которой они забавлялись в детстве, «красный свет». Водивший отворачивался и начинал считать, и пока он считал до десяти, игроки могли двигаться вперед. Но если он оборачивался и заставал кого-нибудь в движении, тот выбывал из игры. Следовало совершенно неподвижно замереть и дождаться, пока водивший снова отвернется и начнет считать. Так они подбирались все ближе и ближе, пока в какой-то момент водивший не чувствовал руку на своей спине…

На тропинке зашуршал гравий.

Голова Джека дернулась в сторону собаки, которая уже преодолела половину тропы и, скаля пасть, лишь ненамного отставала от львов. Прежде это была часть живой изгороди, постриженная в виде некой абстрактной собаки, которая переставала походить на пса, если подойти вплотную. Но теперь Джек отчетливо распознал породу. Немецкая овчарка, а овчарки могут представлять серьезную опасность. Он где-то читал, что из них даже специально тренировали собак-убийц.

Тихий хруст ветки.

Лев, располагавшийся слева, уже добрался до забора, практически уткнувшись мордой в доски. Он словно ухмылялся. Джек сделал еще пару шагов назад. В голове у него беспорядочно стучало, и он чувствовал, как хриплое дыхание вырывается через пересохшее горло. Теперь пришел в движение бык. Он стал перемещаться по кругу вправо, огибая фигуру кролика. Бык низко пригнул голову, наставив свои зеленые ветки-рога прямо на Джека. Проблема заключалась в том, что не было никакой возможности уследить за ними. По крайней мере за всеми сразу.

Джек начал тихо подвывать, сам не осознавая, что издает какие-то звуки. Его взгляд метался от одного животного к другому, когда он пытался застигнуть их в момент движения. От порывов ветра ветки кустов стучали друг о друга, как клацают зубы голодного хищника. Какой же шум здесь поднимется, если они сцапают его? Это нетрудно было вообразить: рев, крики боли, треск переломанных костей. Все будет…

( нет нет НЕТ НЕТ Я НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ПОВЕРЮ ЧТО ТАКОЕ ВОЗМОЖНО! )

Он снова закрыл глаза ладонями, а пальцами вцепился себе в волосы, сдавил лоб, пульсирующие виски. И простоял так достаточно долго. Но страх нарастал, и когда он достиг запредельной черты и переносить его стало невозможно, Джек с громким криком оторвал ладони от глаз.

Рядом с площадкой для гольфа сидела на задних лапах собака, с умоляющим видом выпрашивая подачку. Бык с безразличным видом смотрел на роке-корт, как и до прихода Джека. Кролик снова принял вертикальное положение, навострив ухоженные уши, будто ловя каждый звук, и выставив вперед брюшко. Львы приросли к прежним местам рядом с тропинкой.

Джек еще не скоро решился пошевелиться и стоял, как замороженный, пока хрип в горле не унялся, а дыхание не успокоилось. Потом достал пачку сигарет, но первые четыре уронил на землю. Наклонился, чтобы подобрать, но шарил руками вслепую, потому что ни на секунду не мог отвести глаз от фигурных кустов, опасаясь снова заметить их движение. Наконец ему удалось собрать упавшее курево. Три сигареты он сунул обратно в пачку, а четвертую прикурил. Но уже после двух глубоких затяжек бросил и затоптал. Затем вернулся к машинке и поднял ее с земли.

– Я предельно утомлен, – сказал он, и сейчас разговоры с самим собой вслух показались ему чем-то нормальным, а вовсе не признаком безумия. – Нахожусь в постоянном напряжении. Осы… Пьеса… Неприятный разговор с Элом. Но все образуется.