Стивен Кинг - Сияние

Джек с очень серьезным видом положил руки на плечи сыну.

– Дэнни, как считаешь, ты теперь можешь в точности рассказать нам, что с тобой произошло? Это крайне важно.

Дэнни перевел взгляд с Джека на Уэнди и обратно. В наступившей ненадолго тишине их положение ощущалось особенно отчетливо: завывание ветра за стенами, наносившего с северо-запада новый снег, поскрипывания и стоны старого отеля, готовившегося встретить еще одну бурю. Словно удар под сердце, Уэнди снова с неожиданной силой ощутила их полнейшую изоляцию.

– Я хочу… рассказать вам обо всем, – сказал Дэнни. – Мне надо было сделать это уже давно.

Он зажал кружку между ладонями, словно ее тепло придавало ему дополнительные силы.

– Почему же не рассказал, сынок? – Джек нежным движением убрал влажную от пота прядь волос, упавшую Дэнни на глаза.

– Потому что дядя Эл нашел для тебя эту работу. И я не мог понять, как тебе может быть здесь хорошо и плохо одновременно. Это стало… – Он поднял взгляд, ища у них помощи, не в состоянии сам подобрать нужное слово.

– Дилеммой? – мягко спросила Уэнди. – Оба варианта казались тебе не слишком подходящими?

– Да, точно, – кивнул он с облегчением.

Уэнди сказала:

– В тот день, когда ты стриг живую изгородь, мы с Дэнни серьезно поговорили в пикапе. Это был день первого большого снегопада. Помнишь?

Джек кивнул. Тот день, когда он подрезал живую изгородь, четко врезался ему в память.

Уэнди вздохнула.

– Но мы тогда не все сказали друг другу. Верно, док?

Дэнни горестно помотал головой.

– О чем же именно вы тогда разговаривали? – спросил Джек. – Не уверен, что мне по душе ситуация, когда мои жена и сын…

– …говорят друг с другом о том, как они тебя любят?

– О чем бы ни шла речь, мне это странно. Я чувствую себя человеком, пришедшим в кино посреди сеанса.

– Мы обсуждали тебя, – спокойно объяснила Уэнди. – И хотя, быть может, не все выразили в словах, оба поняли главное. Ведь я твоя жена, а Дэнни… он вообще очень многое понимает.

Джек молчал.

– Дэнни все сказал правильно. Это место казалось очень подходящим для тебя. Тебе удалось вырваться из-под того давления, которое приносило тебе столько огорчений в Стовингтоне. Ты стал сам себе начальником, и работать тебе предстояло в основном руками, чтобы приберечь мозги – всю свою умственную энергию – для вечернего творчества. А потом… Не могу сказать в точности, с какого момента… Это место стало для тебя неподходящим. Ты начал проводить слишком много времени в подвале, перебирая те старые бумаги, копаясь в забытой истории. И разговаривать во сне…

– Разговаривать во сне? – спросил Джек, причем его лицо приобрело не только удивленное, но и слегка обеспокоенное выражение. – Я разговариваю во сне?

– В основном это что-то неразборчивое. Но однажды ночью я встала в туалет и услышала, как ты сказал: «Пошли они все к черту. Привезите хотя бы игровые автоматы. Никто об этом не узнает. Никому не будет дела». А в другой раз ты просто разбудил меня, потому что практически кричал во весь голос: «Снимите маски, маски долой, маски долой!»

– Боже праведный! – сказал он, потирая лицо ладонью. Вид у него был больной.

– И все твои прежние привычки с тех времен, когда ты пил, тоже вернулись. Ты жуешь экседрин. Постоянно вытираешь губы. Бываешь раздражительным по утрам. И ты ведь так и не закончил работу над пьесой, или я ошибаюсь?

– Нет. Еще не закончил. Но это лишь вопрос времени. Я много думал о других вещах… О новом проекте…

– Книга об отеле. По поводу этого проекта тебе и звонил Эл Шокли. Он хочет, чтобы ты навсегда забыл об этой идее.

– Откуда тебе это известно? – буквально взревел Джек. – Ты подслушивала наш разговор? Ты…

– Нет, – сказала она. – Я не могла вас подслушать, даже если бы хотела, и ты бы сразу это понял, если бы рассуждал сейчас логически и здраво. Мы с Дэнни тем вечером сидели внизу. Коммутатор отключен. Аппарат в нашей квартире оставался единственным работающим телефоном во всем отеле, потому что подключен к внешней линии напрямую. Ты сам мне об этом говорил.

– Тогда откуда ты знаешь, о чем был разговор с Элом?

– Дэнни рассказал мне. Дэнни знал. Точно так же, как он порой знает, где искать потерянные вещи, или знает, что кое-кто думает о разводе.

– Доктор считает…

Она с раздражением покачала головой:

– Тот доктор ни черта не понимает, и мы оба это знаем. Нам это стало ясно с самого начала. Мы же давно заметили. Вспомни хотя бы случай, когда Дэнни сказал, что хочет увидеть пожарные машины. Это не было случайной догадкой. Он же был тогда совсем еще маленьким . Он просто знает некоторые вещи. И теперь мне страшно…

Она бросила взгляд на синяки на шее Дэнни.

– Ты действительно все знал о телефонном звонке дяди Эла? Это правда, Дэнни?

Дэнни кивнул.

– Он страшно рассердился на тебя, папа. Потому что ты позвонил мистеру Уллману, а мистер Уллман позвонил ему. Дядя Эл не хотел, чтобы ты что-то писал про отель.

– Боже милосердный! – повторил Джек. – А синяки, Дэнни? Кто пытался задушить тебя?

Дэнни помрачнел.

– Она , – ответил он. – Женщина из того номера. Из комнаты двести семнадцать. Мертвая женщина.

Его губы снова мелко задрожали. Он схватился за кружку и отпил из нее.

Джек и Уэнди обменялись испуганными взглядами.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Джек жену.

Она помотала головой.

– Дэнни? – Он пальцем приподнял испуганное лицо мальчика. – Постарайся объяснить, сынок. Мы же тут, рядом с тобой.

– Я знал, что здесь плохое место, – тихо сказал Дэнни. – Еще когда мы были в Боулдере. Потому что Тони показал мне о нем сны.

– Какие сны?

– Всего я не помню. Он показал мне «Оверлук» ночью с черепом и костями перед ним. И еще был этот стук. Что-то… я не помню, что именно… гналось за мной. Чудовище. Еще Тони показал мне РОМ.

– Ром, как в той песне? «Йо-хо-хо, и бутылка рома»?

Дэнни покачал головой:

– Не знаю. А потом, когда мы приехали сюда, мистер Холлоран разговаривал со мной в своей машине. Потому что он тоже сияет.

– Сияет?

– Это… – Дэнни сделал широкий жест рукой, словно хотел вместить в образовавшийся круг все сущее. – Это способность понимать вещи. Знать вещи. Иногда слышать то, чего не слышат другие. Как я, например, узнал о звонке дяди Эла. А мистер Холлоран знал, что вы зовете меня доком. А еще мистер Холлоран чистил картошку в армии и узнал, что его брат погиб в поезде, который сошел с рельсов. Позвонил домой, и все оказалось правдой.

– Боже праведный! – прошептал Джек. – Ты же ничего не выдумываешь? Скажи мне, Дэн?

Дэнни яростно замотал головой:

– Нет. Богом клянусь.

А потом не без гордости добавил:

– Еще мистер Холлоран сказал, что я сияю сильнее всех, кого он только встречал. Мы с ним могли разговаривать, вообще не открывая ртов.