Стивен Кинг - Сияние

Его родители ошеломленно посмотрели друг на друга.

– Мистер Холлоран беседовал со мной наедине, потому что волновался, – продолжал Дэнни. – Он считает, что здесь очень плохое место для тех, кто умеет сиять. Сказал, что видел здесь разное. И я сам кое-что заметил. Почти сразу после разговора с ним. Когда мистер Уллман водил нас по отелю.

– Что это было? – спросил Джек.

– В президентском люксе. На стене рядом с дверью в спальню. Очень много крови и еще что-то белое, какие-то кусочки. Я подумал, что… это, должно быть, мозги.

– О Господи! – воскликнул Джек.

Уэнди сильно побледнела, ее губы приобрели почти серый оттенок.

– Это место… – сказал Джек. – Очень плохие люди владели им одно время. Люди из Организации в Лас-Вегасе.

– Преступники? – спросил Дэнни.

– Да, преступники. – Джек посмотрел на Уэнди. – И в шестьдесят шестом году крупный мафиози Вито Джиенелли был убит там вместе со своими охранниками. В газете даже опубликовали фото. Дэнни только что его описал.

– Мистер Холлоран говорил, что видел еще разные вещи, – сообщил Дэнни. – Однажды на игровой площадке. А в другой раз что-то очень плохое в том самом номере. В двести семнадцатом. Сначала это увидела горничная, и ее уволили, потому что она начала всем рассказывать. Тогда туда поднялся мистер Холлоран и тоже все увидел. Но он промолчал, потому что не хотел остаться без работы, как она. Только он мне велел никогда не заходить туда. А я зашел. Потому что поверил, когда он сказал, что ничто из увиденного там не сможет причинить мне вреда.

Последние слова Дэнни произнес уже почти хриплым шепотом и дотронулся до припухших округлых синяков у себя на шее.

– А что с игровой площадкой? – спросил Джек странным, небрежным тоном.

– Не знаю. Он только упомянул об игровой площадке. И о зверях в живой изгороди.

Джек едва заметно вздрогнул, и Уэнди удивленно посмотрела на него.

– Ты тоже там что-то видел, Джек?

– Нет, – ответил он. – Ничего.

Дэнни пристально смотрел на него.

– В самом деле ничего, – повторил Джек уже гораздо спокойнее. И он сам верил, что говорит чистую правду. Он стал всего лишь жертвой галлюцинации. Вот и все .

– Дэнни, нам надо узнать об этой женщине, – сказала Уэнди мягко.

И Дэнни начал говорить, но слова из него вырывались отрывистыми фразами, иногда становясь почти неразборчивыми, настолько сильным было его стремление поскорее высказать все и освободиться от кошмара. По мере того, как он говорил, его голова все плотнее прижималась к груди матери.

– Я зашел туда, – сказал он. – Стащил универсальный ключ и зашел. Это как будто было сильнее меня. Я ничего не мог с собой поделать. Мне хотелось узнать. А она… эта леди. Она лежала в ванне. Совершенно мертвая. Вся распухшая. А еще обна… обнаджо… То есть на ней вообще не было никакой одежды. – Он бросил тоскливый взгляд на маму. – Она вдруг начала подниматься, и ей нужен был я. Мне это стало понятно, потому что я почувствовал… Хотя она даже не думала. То есть думала, но не так, как вы с папой… Это было что-то черное… Какая-то одна мысль: причинить боль. Похоже на то… На тех ос ночью в моей спальне! Одно желание: сделать больно. Как осы.

Он сглотнул, и воцарилось молчание: все думали об осах.

– Тогда я побежал, – продолжил Дэнни. – Я хотел сбежать, но дверь оказалась закрыта. Я оставил ее открытой, но она почему-то закрылась. Мне не пришло в голову просто снова ее открыть и бежать дальше. Я был испуган. И потому я… Я только прислонился к двери и подумал о мистере Холлоране. Он же сказал, что все это как страшные картинки в книжке, и если я… Если я начну мысленно повторять… тебя здесь нет, уходи, тебя здесь нет… она исчезнет. Но ничего не получилось.

Его голос начал срываться на визг:

– Она схватила меня… повернула к себе… Я мог видеть ее глаза… то есть даже не глаза, а… И тут она принялась меня душить… Я чувствовал ее запах… Я по запаху понимал, что она давно мертвая…

– Все, хватит, ш-ш-ш, – остановила его Уэнди, уже не на шутку встревоженная. – Не надо больше ничего рассказывать, Дэнни. Все хорошо. Все будет…

Она была готова завести извечную успокоительную песню Уэнди Торранс – лучшее средство от любых волнений. Нежную и убаюкивающую песню.

– Дай ему закончить, – резко оборвал ее Джек.

– А это все, – сказал Дэнни. – Я отключился. Не знаю только почему. Потому что она душила меня или просто от страха. А когда пришел в себя, то как будто спал, и мне снилось, что вы с мамой ссоритесь из-за меня, а ты, папа, хотел снова заняться Скверным Делом. Но потом я понял, что это вовсе не сон… Что все случилось наяву… И… И я обмочил штаны. Обмочился, как младенец какой-то.

Его голова снова упала на свитер Уэнди, и он горько и бессильно заплакал, уронив безвольные руки себе на колени.

Джек поднялся.

– Позаботься о нем.

– Куда ты собрался? – спросила она с перекошенным от ужаса лицом.

– Пойду и наведаюсь в тот номер. А что я, по-твоему, должен делать? Сидеть и пить кофе?

– Нет, Джек, пожалуйста, не надо!

– Пойми, Уэнди, если в отеле есть кто-то еще, мы должны убедиться в этом.

– Не смей оставлять нас одних! – завизжала она ему в лицо, брызгая слюной.

– Изумительная пародия на твою мамочку, Уэнди.

У нее из глаз хлынули слезы, которые она даже не могла утереть, потому что обеими руками прижимала к себе Дэнни.

– Извини, – сказал Джек, – но ты же понимаешь, что я должен это сделать. Я – смотритель отеля, черт бы его побрал! Мне за это деньги платят.

Она еще сильнее расплакалась, и он оставил ее, выйдя из кухни и вытерев губы платком, как только за ним захлопнулась дверь.

– Не волнуйся, мамочка, – сказал Дэнни. – С ним ничего не случится. Он не сияет. Ничто не сможет причинить ему вреда.

– Хотелось бы мне в это верить, – сквозь слезы ответила она.

Джек решил подняться на лифте, и это было необычно, потому что никто из их семьи ни разу не пользовался им с самого первого дня пребывания в отеле. Он дернул за латунную ручку, и кабина, вибрируя и дребезжа дверями, поползла вверх по шахте. Джек знал, что Уэнди испытывает перед этим механизмом безотчетный страх сродни клаустрофобии. Ей представлялось, как они втроем застревают в лифте между этажами, когда за окнами свирепствует невиданной силы буран. Ей виделось, как они начинают голодать, худеют, а потом и умирают от голода. Или, возможно, начинают поедать друг друга, как те регбисты. Он усмехнулся, вспомнив наклейку, которую видел на бампере одной машины в Боулдере: «ИГРОКИ В РЕГБИ ПОЕДАЮТ СВОИХ МЕРТВЕЦОВ». Подходящих вариантов было множество. «МЫ – ЭТО ТО, ЧТО МЫ ЕДИМ». Или можно вообразить себе меню. «Добро пожаловать в ресторан «Оверлук» – красу и гордость Скалистых гор! Отведайте на крыше мира наше фирменное блюдо – человеческий окорок, поджаренный на спичках». Презрительная улыбка заиграла на губах Джека. Когда на стене шахты показалась цифра 3, он вернул рычаг в исходное положение, и кабина со скрипом остановилась. Джек достал из кармана экседрин, вытряхнул на ладонь три таблетки и открыл двери. Ничто в «Оверлуке» не могло испугать его. Он уже сроднился с отелем.