Людмила Герасимова - Алиби для Коня

На улицах было безлюдно и тихо, только иногда из дворов лаяли собаки, и тогда мы бежали вперёд, не таясь. Редко мимо проезжали легковые машины, и тогда мы приседали и прятались за кустами. Несколько раз видели милицейскую машину. Моя спасительница предложила сдаться милиции, но я не хотела осложнений, торопилась в гостиницу к тебе. На главной улице, в районе автовокзала, ни деревьев, ни кустов нет, и мы двигались вдоль стен. Там нас и обнаружил милицейский патруль и доставил в отделение, где находился твой муж. Надо сказать, что я готова была при удобном моменте сбежать оттуда, но когда увидела Димыча, то успокоилась и поняла, что теперь всё будет хорошо. Вот только жаль стало Петровну: она так расстроилась, что попасть снова в камеру ей не удастся. Вот я и решила удочерить мою спасительницу! Не смейтесь! Я заберу Петровну с собой, она будет жить с нами в новом доме как член семьи!

Старушка не верила своим ушам: ей казалось, что это сон и такого на самом деле быть не может. Но те, кто близко знал Татьяну Калугину, сразу поверили ей, зная, что ее слова никогда не расходятся с делом.

— В отделении, — продолжила рассказ Таня, — мне пришлось дать показания, нарисовать портрет моего похитителя Давида. Давала показания и Мария Петровна. Только потом нас отпустили и даже подвезли к гостинице на милицейской машине. А до этого к тому дому послали засаду! Правильно я говорю, Димыч? Ну, по-моему, теперь я всё рассказала. Вопросы к докладчику есть?

— Есть! Скажи, почему ты не отвечала по телефону?

— А у меня его нет! Наверное, братья-разбойники забрали! — с сожалением ответила Татьяна.

— Петровна! — повернулась Зина к старушке. — Скажите, пожалуйста, откуда вы узнали о Тане, ну что она находится в этом доме?

Григорьева ответила надтреснутым голосом:

— Я нашла эту стройку на окраине ещё днём, а вечером, когда ушли строители, пробралась туда через дырку в заборе, чтобы переночевать. На втором этаже не хотелось оставаться без крыши, и я вернулась на первый этаж. Только облюбовала местечко внизу за одной из стен на длинной скамейке и смела с неё мусор, как услышала звук мотора во дворе. Я подумала, что приехал хозяин дома, и спряталась под скамейку. В проёме я увидела двух чуреков, — Петровна взглянула на Таню и исправилась, — то есть двух кавказцев. Они несли связанную девушку с длинными светлыми волосами: впереди один держал её подмышки, а второй — за ноги. Они потащили ее наверх. Я испугалась. Думала, что они начнут с ней творить непотребные дела, а я, слабая женщина, не смогу ей помочь. Но эти двое сразу вернулись вниз и уехали. Я ещё полежала некоторое время, гадая, жива ли девушка, а потом полезла наверх. Вот и всё!

— Валерочка! — обратилась Зина к мужу, заметив его бледность и очень усталый вид. — Как ты? Голова болит?! Надо тебе отдохнуть!

Она обвела взглядом всех присутствующих:

— Да и всем надо отдохнуть. Знаете, давайте по очереди принимайте душ и занимайте все лежачие места, а я схожу в магазин да на рынок. Куплю овощей, фруктов, молочного, ну и так далее. Договорились?

— Нет, Зинуль! Сейчас я пойду, сниму отдельный номер для своей спасительницы, устрою её там, а потом отправимся с тобой вместе по магазинам.

Димыч встал со своего места, поправил на шее повязку, поддерживающую загипсованную руку, и твёрдо сказал:

— Тане выходить на улицу нельзя, а тебе, Зина, надо немного изменить внешность — вдруг за вами охотятся как за свидетелями!

— Так и я загримируюсь! Я мастер гримироваться! Правда, Зинуль? — спросила Таня, ожидая поддержки.

— Да уж, мастерица! Тебе отдыхать надо! Ты ведь ночью совсем не спала!

— А чем я по-твоему занималась? Если бы не Петровна, я бы до утра почивала на куче щебёнки!

— Если бы не Петровна, то, может, ты и не проснулась бы вовсе, — горько сказала Зиночка.

— Это я понимаю! Итак, сейчас почти семь, думаю, дежурная достаточно выспалась и сможет подобрать нам нужный номер где-нибудь рядом с нашим. И далее действуем по моему плану! — Таня, не дожидаясь ответа, сбегала в спальню за деньгами и отправилась в холл.

Димыч попросил жену помочь снять с него ветровку и рубашку, в эту же минуту замурлыкал его мобильник. Валерий ответил и стал внимательно слушать, иногда произнося короткое «да». Закончив разговор, он направился к выходу, сообщив на ходу: «Татьяниных похитителей взяли — я туда». Зина бросилась следом:

— Можно, я с тобой?

— Нет! Вернусь, всё расскажу! А вы без меня чтобы никуда! Слышишь? Никуда!

Жена по опыту знала, что спорить с мужем бесполезно, и осталась ждать новостей вместе с Григорьевой, похожей на старенькую ощипанную пташку. В номер стремительно влетела Татьяна:

— Куда это Димыч понёсся на всех парусах? Что-то случилось?

— Кажется, твоих мучителей поймали, — вдруг подала скрипучий голос старушка.

— Да? Замечательно! А может, мы туда рванём? Надо же их опознать? А, Петровна! — засуетилась Танечка.

— Нет! Нельзя! — ответила Григорьева. — Начальник не велел. Сказал сидеть и ждать его.

— Это кто же начальник? Димыч что ли? — засмеялась Таня. — Зинуль, это что же за дискриминация женского населения? Может, наплюём, а? Так интересно тебе показать моих похитителей, да и в их поганые физиономии хочется плюнуть.

— Нет, Таня! На этот раз надо послушаться Валеру! Мы с тобой итак много дров наломали: и в тюрьме посидели, и тебя чуть не лишились.

— Какая жалость, что ты, Зинуль, стала слушаться мужа! Так стало неинтересно! Ну, нечего делать! Займусь благим делом. Пойдём, Петровна, в твой номер. Теперь ты будешь жить как королева. Идём, я тебе покажу твои апартаменты, — благодарная спасённая взяла спасительницу за грязную, в цыпках, как у малолетнего босяка, руку и потащила тщедушное создание за собой.

Зина осталась одна. Убирая со стола остатки завтрака, она улыбалась своим мыслям о том, что Танюшка жива, здорова и, как всегда, весела и полна энергии и что они снова все вместе. Ещё она улыбалась, вспомнив сон, который оказался в руку, и теперь было ясно, что означала девочка с морщинистым лицом на руках Танюшки.

Около девяти утра в номер вернулась Таня, отмыв под душем Петровну, одев её в свою ночную пижаму, рукава и штанины которой пришлось закатить, и уложив её в постель, подоткнув, как маленькому ребёнку, со всех сторон одеяло. В этот момент позвонил Димыч и распорядился, чтобы Таня и Григорьева оделись и ждали его. Сейчас за ними заедут и повезут на опознание: эти двое не хотят признаваться и надо их прижать. Танечка обрадовалась приключению, но Петровну стало жаль, об этом она и сказала Зине.

— Да, Валера! Старушка только уснула! Жаль будить, может, без неё обойдётесь? — спросила та у мужа.

— Разбудите! Она тоже нужна, — сказал, отсоединяясь, Димыч.