Людмила Герасимова - Алиби для Коня

— Ты не всё знаешь! Она здесь, на пляже, увидела Коня и узнала его. Он приходил к бомжам и с их старшим беседовал. О чём-то договаривался! А вдруг он её тоже узнал?

— И что? — невозмутимо спросил муж.

— А вдруг она была свидетелем какого-то преступления? Вот он её и устранил! — возбуждённо шептала в трубку Зиночка, прикрывая ладонью рот.

— Тебе бы детективы сочинять! — сказал равнодушно Валерий. — Лучше внимательно послушай меня. Я тебе специально позвонил, чтобы рассказать кое-что. Где ты?

— Здесь я. Слушаю! — подтвердила жена.

— Я сейчас еду в Туапсе, а до этого был в прокуратуре.

— А на чём ты едешь? — перебила она мужа.

— Тут меня на легковой везут — не беспокойся. Слушай внимательно! Новости такие: Танины похитители стали давать показания. В общем, им заказали Татьяну. Имя пока не называют. Они должны были сделать так, чтобы она исчезла и никогда не вернулась. Как её убрать, заказчик не уточнил, ему была нужна полная гарантия её исчезновения. Братья получили фотографию нашей Татьяны и, по достоинству оценив её яркую внешность, решили заработать на ней вдвойне.

Недолго думая, они связались с кем-то в Дагестане и нашли покупателя, которому и должны были продать твою подругу. План был прост: заманить её в машину, усыпить, дав наркоз, отвезти на стройку дома, дождаться утра, дать ей ещё порцию наркоза, переодеть, наложить ей другой грим, на голову надеть чёрный парик, уложить «товар» на заднее сидение белой девятки и вывезти за пределы города в потоке других машин. Так что, если бы не Григорьева, продали бы твою подругу!

Зиночка похолодела:

— Ужас какой! Я думала, такое бывает только в фильмах! Валерочка! Так что же нам делать, если Петровна не найдётся?

— Позвонишь часа через три. Не ходите поодиночке! Старайтесь быть в номере! Целую!

— Валер! — закричала в трубку Зина, но услышала гудки отбоя.

— Что, не договорила? — спросила Таня.

— Хотела узнать о твоём телефоне.

— Да ладно, новый куплю. Лучше расскажи мне, что за ужас ты услышала.

Татьяна, узнав, какая ей грозила опасность, воскликнула:

— Вот чёрт! Прямо кавказская пленница! Кому же я мешаю?

— Валера советовал нам держаться вместе и сидеть в номере.

— Понятно! Только у нас с тобой очень много проблем и дел. Прежде всего надо искать Петровну. Потом нужно проведать в больнице Жизняева. И ещё я должна выполнить своё обещание.

— Что за обещание? — переспросила Зина.

— Помнишь, в камере я обещала заплатить за пользование телефоном?

— А! Да! Конечно!

— Вот и надо долг отдать. Вот найдём Петровну и сходим в прокуратуру.

— А как мы Петровну искать будем? — поднимаясь с колен, поинтересовалась Зина.

— Ещё не знаю. Сейчас подождём немного, потом пойдём в гостиницу, по пути сориентируемся, — ответила Таня, перебирая вещи. — Ты знаешь, её шорт и майки нет. А шлёпанцы стоят. Она босиком ушла? Или её увели?

Девушки засмотрелись на верблюда с одетой в турецкий костюм обезьянкой между унылыми горбами. Его медленно вели под уздечку; корабль пустыни, осторожно ступая по мокрому песку, обречённо косил круглым глазом из-под нависшего века на разношёрстную публику. К живописной группе подошли отдыхающие, чтобы сфотографироваться. Вдруг Зина радостно закричала:

— Смотри! Петровна!

— Где? — подскочила Таня.

— Вон! Идёт по воде!

И действительно, Петровна, озираясь по сторонам, брела по песку, набегавшие волны накрывали её ступни до щиколоток. Татьяна бросилась к ней. Григорьева, увидев благодетельницу, несказанно обрадовалась. Таня притащила её за руку к Зине.

— Где же ты была, Петровна? Что произошло? — требовала ответа возмущённая Таня. — Разве можно так пугать? Ну, рассказывай!

— Так это! Я сама испугалась! — оправдывалась старушка.

— И чего ты испугалась? — продолжала возмущаться девушка.

— Испугалась, что меня в гостиницу без вас не пустят.

— Что за ерунда, не пойму. Объясни, Петровна, почему ты покинула наши вещи и ушла неизвестно куда?

— Так я с детства негров боюсь. А тут трое чертей по мою душу идут, ищут меня, заглядывают под зонты. Я схватила свои вещи и потихоньку наверх от них спряталась. А эти черти за мной пошли по лестнице, я тогда и побежала по верху. Потом вниз спустилась и пошла вас искать.

— Ну, ты, Петровна, даёшь. Тебе нервы подлечить надо. Что в неграх страшного? Люди как люди. Даже очень хорошие! Нас с Зинулей трое африканцев спасли. Ты видела девушку и двух парней в юбках из травы?

— Да, их!

— Это наши друзья, студенты из Краснодара, здесь подрабатывают. Дети с ними любят фотографироваться. Ты что, никогда раньше на пляже их не видела?

— А я мылась по ночам.

— Ты только по ночам приходила на море? — уже тише спросила Таня.

— Мне же мыться надо было где-то! — пожаловалась Петровна.

— Понятно! — коротко сказала Таня. — Пора, девочки, в гостиницу. Но вначале пообедаем в кафе.

Забросив вещи в номер, подправив макияж, подруги собрались выполнить Татьянин план. Петровне посоветовали отдохнуть в своём номере и никому не открывать. Она вдруг заупрямилась и заявила, что идёт вместе с ними.

— Да, я и забыла! Надо Марье Петровне купить что-нибудь подходящее из одежды, да снять с карточки деньги на расходы.

— Танюш, у меня есть деньги! — сообщила Зина. — Не надо снимать!

— Командую здесь я! Всё! Пошли, девочки! — распорядилась Таня.

Три «грации»: в центре высокая эффектная блондинка, слева, на полголовы ниже, хрупкая миловидная шатенка, и справа, ниже плеча, подвижная старушка со счастливым взглядом молодых глаз, одетая в модную молодёжную одежду, — подошли к окошку передач в больнице. Блондинка спросила, в какой палате находится Петр Жизняев, поступивший четыре дня назад. Им ответили, что он в двадцать шестой палате на втором этаже.

В небольшой тесной комнате, справа от окна, спал Пётр, голова его была забинтована. Все остальные пять коек тоже были заняты, но все мужчины бодрствовали, и правильно, иначе пропустили бы интересное зрелище. К одиноко лежавшему все дни в палате Петру вдруг пришли сразу три женщины, да какие! Больные во все глаза рассматривали посетительниц. Татьяна наклонилась к Жизняеву и тронула за плечо. Мужчина открыл, снова закрыл глаза и перевернулся на другой бок, спиной к дамам; те переглянулись, и Танечка снова легко потеребила за плечо больного. Он повернулся к ней, протёр глаза и улыбнулся:

— Это вы? Ко мне пришли? Я думал, приснились. А я вот, лечусь.

Он попытался сесть, но Таня не разрешила и выложила на тумбочку фрукты и другие угощения.

— Что с вами случилось? — опустившись на край койки, спросила она.

Пётр, видя, что стоят остальные женщины, забеспокоился: