Людмила Герасимова - Алиби для Коня

— Думаете, вы самая умная, а здесь все дураки работают? — рассердился мужчина. — У вас всё?

— Нет, не всё! — вконец обнаглела Таня. — Выслушайте меня, что я сегодня узнала от Петра в больнице. Я теперь знаю, кому была выгодна смерть девушки.

И Танюшка поведала всю историю жизни Петра Жизняева и в заключении рассказала о встрече отца с дочерью и об имущественном интересе отчима Тани.

По мере повествования лицо следователя светлело и в глазах проявлялся интерес. Он записал показания, задал ещё несколько вопросов, и Татьяна гордо покинула кабинет.

— И это дело сделано! Теперь идём к…, — Таня заглянула в бумажку с адресом, — Светлане Пининой. Петровна, знаешь, где улица Степановых сорок три?

— Знаю: за почтой, в переулке, — проскрипела Григорьева.

Приближаясь ко двору Светы, подруги еще издали услышали женские крики, визг и лай собаки. Они поспешили на шум и стали свидетелями безобразной драки между их бывшей сокамерницей и худой высокой женщиной на территории Пининского двора прямо перед калиткой. Женщины таскали друг друга за волосы, причём каждая старались пнуть соперницу ногой. Большая лохматая дворняжка рвалась с цепи к скандалисткам, своим бешеным лаем перекрывая вопли и мат дерущихся. Таня и Петровна бросились растаскивать женщин. Старушка была отброшена взбешённой Светланой, а Таня получила оплеуху от другой драчуньи. Вот это было сделано зря! Разгневанная Татьяна подняла стоящее рядом ведро с водой и окатила обеих товарок с головы до ног. Тут же воцарилась тишина. Враги, разбежавшись в стороны, только отплёвывались и отряхивались.

— Что же ты делаешь? — возмутилась Таня, обращаясь к Свете. — Только что выпустили тебя, суд на носу, а ты опять драться!

— Она сама пришла ко мне!

— Она же провоцирует тебя, а ты будь умнее!

— Зачем пришли? — оглянувшись на Зину и Петровну, спросила Пинина. — И бомжиха с вами?! Да одета как! Фу ты, ну ты! Это что, слёт сокамерниц?

— Зря насмехаешься! Мы долг пришли отдать, — ответила Татьяна.

— Да?! — заинтересовалась Света в то время, как её соседка боком, стараясь не привлекать внимания, выскользнула со двора в приоткрытую калитку.

— Я всегда выполняю свои обещания! — заявила Таня, протягивая три тысячи рублей. — Купи новый мобильник.

— О да! — почти промурлыкала от удовольствия растрёпанная и красная Светлана, любовно складывая купюры вчетверо.

— Прощай! — крикнула Танюшка уже с улицы, догоняя подруг.

Вечером позвонил Валерий узнать, нашлась ли Петровна. Зина передала мужу историю Петра Жизняева, сообщила, что были в прокуратуре. Димыча заинтересовала новость, и он решил позвонить следователю, а жене ещё раз наказал:

— Сидите все в номере и никому не открывайте дверь.

Девушки стали накрывать стол к ужину. Голодной Петровне приказали не суетиться под ногами, а сидеть смирно на диване и ждать еду.

После ужина всё-таки, вопреки запрету Димыча, решили пройтись по набережной.

Стоял чудесный тихий южный вечер. На низком тёмно-синем небе легкомысленно мерцали серебряные звезды, и, склонив голову и чему-то задумчиво улыбаясь, смотрелась в искрящуюся морскую гладь луна.

Подруги спустились вниз, к воде, и, вдыхая запах йода, свежести и водорослей, медленно пошли по песку. К ногам подкрадывались ласковые волны, нашёптывая о чём-то сокровенном, и устало возвращались к томно вздыхающему морю. На пути оказалась знакомая коряга, на которой удобно разместились втроём. Не хотелось ни о чём говорить: было жаль нарушить фантастическое очарование этой ночи, прервать чудесную симфонию хрустального оркестра морских волн. Время шло, и надо было возвращаться в гостиницу. Наверху звучала популярная музыка, прохаживались нарядные отдыхающие, продавцы убирали товар и складывали палатки.

В холле гостиницы, впервые за всё время проживания здесь Тани и Зины, не замечая вошедших людей, пять женщин с вытянутыми и озабоченными лицами, стоя в тесном кругу, обсуждали вполголоса некую новость. Танюшка, не терпящая никаких тайн, подошла к Жене, которая вытирала платочком глаза, узнать, что случилось. Женщина, обрадованная новым ушам, с готовностью, округлив от страха глаза, выдохнула:

— Андрея Палыча арестовали!

— Когда? — тоже расширив глаза, заинтересовалась Таня.

— С полчаса назад увели! Прямо не знаю, что теперь с нами будет. Гостиницу закрывать? — беспомощно развела руками Женя.

— Работайте, как работали! Всё образуется! — посоветовала Татьяна.

Женя послушно кивнула.

— Что у них случилось? — спросила Зина у подруги, когда та вернулась.

— Умрихина арестовали, представляешь?

— Вот это да! Значит, мы правильно его подозревали!

В эту ночь возбуждённые обитательницы гостиничного номера на третьем этаже с видом на море уснуть не могли. Петровна не захотела уходить в свой номер и осталась ночевать в проходной комнате на слишком просторном для её размеров диване. Она всё ворочалась на кожаных подушках, охала и вздыхала то ли от переполнявшего её чувства благодарности к Тане, то ли от переедания. В смежной комнате ворочались с боку на бок подруги. В конце концов Зина нарушила тишину:

— Танюш, ты тоже уснуть не можешь? О чём думаешь?

— Наверное, о том же, что и ты: о нас, о бедной убитой девочке, о Петровне…

— Интересно, как оказалась наша старушка на улице? Вроде разумный человек, а стала бомжихой? Тань, почему такое с людьми происходит?

— А давай у неё спросим. Может, расскажет?

— А это удобно? — засомневалась Зина.

Вместо ответа, Татьяна позвала:

— Петровна? Ты не спишь?

— Нет! Что-то мысли мучают, — донеслось из темноты.

— Ты не расскажешь нам, как оказалась на улице? У тебя родственники есть? — громко спросила Таня, глядя в тёмный дверной проём.

— Есть у меня родственники: брат с невесткой, двое племянников. Но я их давно не видела — больше года.

— Как же так?! Вон сколько родственников, а ты спишь на улице, питаешься на помойках? — вскочив с кровати, устремилась в другую комнату Татьяна.

За ней, шлёпая босыми ногами по полу, перебралась на огромный диван и Зина. Подобрав под себя ноги, разместившись по обе стороны от старушки, в полной темноте девушки приготовились слушать историю жизни Петровны. И Григорьева Мария Петровна начала долгий рассказ о своей жизни.

Машенька родилась в семье инженера научно-исследовательского института и домашней хозяйки тогда, когда супруги уже отчаялись иметь ребёнка. Матери уже было тридцать шесть лет, когда она наконец произвела на свет семимесячную крошечную дочь.

Родители не чаяли души в своей девочке, баловали её, только что на неё не молились. Мама посвящала Машеньке всё своё время: водила с пяти лет в балетную студию; когда исполнилось дочери шесть лет, отец купил в комиссионном магазине пианино, и мама отдала Машу в музыкальную школу. В семь лет Машенька, естественно, пошла в школу, и мама приводила её за руку в класс, а потом забирала из школы, чтобы успеть отвести на музыку или балет. И за суетой заботливая мама не сразу заметила, что Бог подарил ей ещё одну возможность стать матерью. Так в семье появился брат Вовочка, когда Маше пошёл десятый год.