Владимир Колычев - Честный вор

Будь Чирик более-менее значимой фигурой, он бы знал про него. Но воровская молва обходила его стороной. Возможно, даже Чермыш не сказал ему про воровской прогон, где четко указывалось, кто такой Есаул и зачем он прибыл в зону.

Артем продолжил путь. Чирик уловил его движение, но в сторону не сдвинулся. И поплатился за это. Артем с силой толкнул его плечом, и тот отлетел в проход между шконками. Чего можно ждать от Чирика, Артем хорошо знал и не ошибся. Отморозок, поднявшись, кинулся на него с ножом. Он метил в спину, но попал в ловушку. Артем перехватил руку, выбил заточку и локтем рубанул в челюсть. Чирик без чувств рухнул на пол, а Артем, отфутболив упавшую заточку, повернулся к «смотрящему» и сказал:

– Я – Есаул.

Чермыш кивнул. Да, он знал про него, но говорить с ним желания не было. И сам Артем это понял, и усатый парень с кучерявым чубчиком отзвонил эту мысль на гитаре.

Артем осуждающе покачал головой. И «смотрящий» в этой зоне никакой, и порядка у него нет. Только в беспредельной хате один арестант может броситься на другого с ножом по своей воле. В нормальной камере все должно происходить с позволения «смотрящего»… И в хате бардак, и по всей зоне.

– Ты меня слышишь? – спросил Артем.

Чермыш снова кивнул, но и в этот раз промолчал. А местный «лабух» опять забренчал на струнах, насмешливо глянув на новичка. Гитарист-затейник знал, кто такой Есаул, но раз Чермыш его не принимает, то и ему не с руки с ним знаться. И расписные на Артема никак не реагировали. У них игра, которую замыслил Чермыш. Игра на понижение… Артем должен был понять, что здесь он никто и звать его никак.

Но игра эта опасная, можно даже сказать, кровавая. Если бы Артем не просчитал Чирика, лежать бы ему сейчас на полу с остекленевшими глазами, и никто бы ничего Чермышу не предъявил. Ну, не сдержался отморозок, которого Артем когда-то сбросил с поезда. Но ведь ясно же, что Чирик действовал по наущению. Чермыш сказал, кто к ним едет, Чирик вспомнил Есаула, поделился своей обидой, и его зарядили как одноразовую торпеду. Только вот атака не удалась.

Артем не в законе, но у него были все основания предъявить Чермышу. И сила у него есть – и в голове, и в руках. Он мог бы спросить со «смотрящего» прямо здесь. Чирик еще только в себя приходит, с двумя расписными можно разделаться в несколько ударов, «лабух», скорее всего, свалит в сторону, а если нет, и ему достанется… Артем верил в свои физические возможности, но, увы, не мог пустить в ход кулаки. Сила у него была, а со свидетелями полный швах. Как объяснить потом, что с Чермыша он спрашивал по понятиям?..

Да и надо ли устраивать свару? Чем все это закончится? Фишка по-разному могла лечь…

Артем решил отступить. Не хочет Чермыш говорить с ним, и не надо. Он без него разместится на постой, переждет ночь, внимательно наблюдая за обстановкой, а завтра вместе со всеми выйдет на работу. В «промке» он постарается встретиться с бандитским «смотрящим». Возможно, разговор с ним станет для него роковым, но жребий давно брошен, и он уже по самые уши в смертельной опасности…

И снова спина вдруг на мгновение онемела от холода. Снова чутье подало знак.

Артем уже и в промзону прошел, и в цех попал, «бугор» его там принял, что-то втолковывать стал. Пока он шел в строю, ожидал удара в спину, а здесь расслабился. И, как оказалось, зря. Непонятно, как Чирик оказался за штабелями бревен, как подкрался к нему со спины.

Разворачиваясь, Артем толкнул бригадира. Мужик не понял его маневр, автоматически толкнул в ответ. Артем не удержался на ногах, подался в сторону, и это сыграло злую шутку с «бугром» – заточка тут же воткнулась ему в живот.

Восстанавливая равновесие, Артем, насколько это был возможно, оглянулся по сторонам – вдруг Чирик всего лишь первая ласточка. Но «баклан» пытался торпедировать его в гордом одиночестве, и ничто не помешало Артему снести ему челюсть. Чирик упал, но подняться Артем ему не позволил. Он бил его, пока тот не затих.

Вокруг уже собралась толпа. Кто-то из мужиков снимал с себя майку, чтобы приложить ее к ране бригадира. Вскоре появились менты, Артема они не тронули, а Чирика куда-то увели. Раненого «бугра» утащили в лазарет. Суета улеглась, зэки рассосались по своим рабочим местам.

Артем недолго оставался в одиночестве. К нему подошел какой-то мужик с морщинистым, испитым лицом. Он небрежно махнул рукой, пытаясь увлечь его за собой, но Артем даже не шелохнулся.

– Эй, я не понял!

Артем ничего не сказал. Вор он, и ему не положено работать, но говорить об этом в его положении просто смешно. Если он в цеху, значит, должен работать, и не важно, какая у него масть. Раз пришел сюда, значит, уже в деле. Он просто посмотрел на мужика – спокойно, тяжело, внушительно.

– Ты что, не понимаешь?

Артем продолжал молча смотреть на мужика.

– Да ну тебя! – махнул рукой мужик, сплюнул на пол и отошел.

А минут через пять к Артему подошли еще двое. Один молодой, другой в годах. И тот плотного сложения, и другой.

– Ты чего стоишь здесь, как хрен с бугра? – спросил мужик в возрасте.

Широкий лоб, крепкий нос, тяжелая челюсть, грубые черты лица. Взгляд спокойный, выдержанный, но в нем угадывалось недовольство, не нравилось ему, что Артем отлынивает от работы. Хотя и наезжать он вроде как не собирался. Раз уж «бугра» нет, а начальник цеха где-то пропадает, он готов был ввести новичка в курс дела.

– Я не хрен, я вор, – не сразу ответил Артем. – Таких воров знаешь, сколько…

– Я все видел, – вмешался молодой. – Чирик тебя подрезать хотел. А Чирик – человек Чермыша…

– Я про Чермыша ничего не скажу. Будет суд, он скажет.

– Суд?

– Воровское толковище… И вы, мужики, должны будете предъявить. И спросить. С какой помойки вас здесь кормят, спросить.

– С помойки… – кивнул молодой.

– Тебе какое до этого дело? – спросил мужик в годах.

Артем скупо кивнул, но ничего не сказал. Есть у него дело, но не говорить же об этом с первым встречным и поперечным.

Но если первый встречный сам проявит интерес, можно и поговорить.

А интерес у мужиков появился. Артем говорил сдержанно, нехотя, без агитации, но его слова падали на благодатную почву. Мужики устали от бандитского и ментовского беспредела, им не нравилось бездействие Чермыша. А тут еще выходка Чирика…

Народ потихоньку подтягивался к Артему, а он все говорил, говорил…

Рабочий день уже заканчивался, когда в цеху появился Швед, бандитский «смотрящий». Ему нужен был Артем, он шел к нему. Со свитой шел, четыре бойца с ним, здоровые парни, накачанные, в черных отглаженных робах. И сам Швед весь «с иголочки», как жених на выданье. Взрослый мужик, матерый, кондовый, и взгляд у него не для слабонервных. Увидев его, мужики стали расходиться по углам, только Палыч, Малек и Питер остались с Артемом. Те самые двое остались, которые подходили к нему с утра, и еще один, такого же не робкого десятка пацан. Поверили они Артему, прониклись его миссией. А гуртом и батьку бить легче…