Алина Степанова - Сломанный мальчик

— Беру! И можете даже не озвучивать цену! Бай! Покупаю!

Продавщица улыбнулась, но не презрительно-насмешливо, как улыбаются у нас на родине, а очень тепло, глазами человека, который только что осчастливил своего клиента.

Я не утерпела до дома, и тут же натянула новый наряд в примерочной. Знали бы вы, как тяжело большой женщине найти что-то действительно ее украшающее, а не палатку на десять персон! Нет, конечно даже этот прекрасный купальник не сделал из меня длинноногую зеленоглазую восемнадцатилетнюю девственницу, но как минимум, это выглядело куда приличнее моего столетнего купального костюма, при взгляде на бюст которого мне все время хочется петь песню: «Дан приказ ему на север, ей в другую сторону», именно так выглядит большая грудь в плохо поддерживающем белье. Старый мой пляжный наряд, бедолага, когда-то синий, но теперь сизый уже от старости, выполнял единственную функцию — прикрывать от посторонних глаз срам. Хотя, говорят, срам — это у мужчин, а у женщин, наоборот — прелести. Ну да. Вот в этом новом костюме — это совершенно точно прелести, а в старом был именно срам.

В отличном настроении, подпрыгивая и даже пританцовывая — вот что шоппинг животворящий делает — я пошла обозревать разнообразные витрины.

Самое скучное место в любом европейском городе — это торговые центры. Я обычно посещаю их целенаправленно, за каким-то рекомендованным магазином — вот как сейчас. А если просто пошататься — те же бренды, те же товары что и в Москве, тоска смертная. Меня лично надолго не хватает. Два-три отдела и я плюхаюсь в кафе поработать. Я вообще, надо сказать — писатель-эксгибиционист. Люблю знаете-ли в общественных местах это самое. Ну, в смысле, резко распахнуть свой ноутбук, заказать вкусный кофеечек с тортиком и, из песни слова не выкинешь — пописывать в свое удовольствие. Гул большого магазина мне не мешает, а напротив, даже как-то настраивает на рабочий лад.

— Плиз кофе, ну и ложку сливочного масла побольше.

Чего только мне после этой просьбы не приносили… И столовую ложку отдельно, и сливочное масло в большой пачке, и обязательную булку — официанты не верили своим ушам, что я всего лишь прошу добавить в мой напиток столовую ложку замерзшего животного жира. А в Европе вдобавок ко всему еще наверно думали, что странная русская хочет получить к кофе бесплатный бутерброд и чтобы непременно масло намазывать ложкой от борща.

Добившись от официанта всех необходимых мне ингредиентов, я, щедро отхлебнув, приступила к работе над романом.

Так. Бедного портье жестокая убийца уже прикончила, как вы помните, оглоушив того статуэткой. А что он ей, кстати, сделал? Надо, блин, записывать свои идеи, а то напишу сцену, а потом не могу вспомнить, откуда что взялось. А! С ним она расправилась за то, что он стал невольным свидетелем другого ее преступления.

Мне, кстати, как-то сон ужасный привиделся. В том сне я сидела поперек старинной железной кровати со страшным полосатым матрасом и размышляла: ну вот что бы мне вовремя не остановиться? Зачем я совершила второе убийство, чтобы скрыть первое? Теперь придется снова лишать человека жизни — убирать свидетеля второго преступления. Не знаю, к чему это было, но этот сон как нельзя лучше подходил теперь к моему роману.

Или логичнее, наверное, этому бедолаге портье Анну шантажировать! Да, точно! Пусть портье окажется красивым, но корыстным и недалеким малым, так глупо и бесславно окончившим свою молодую жизнь.

Тогда надо будет придумать, что же он такого увидел, за что поплатился светлой головой.

Ну, Анне-то точно надо старого мужа убить. Он ей только мешает. Убьет, бабки заграбастает и была такова, на какие-нибудь Мальдивы с молодым жеребцом. Я сейчас, конечно, не коня в виду имею, ну в смысле коня, но не в этом смысле. Ну, в общем, вы поняли. Как же мне, то есть убийце, это сделать? Способов навсегда лишить человека возможности дышать история знает немало, но все дело в том, что я лично как-то никого до сих пор не убивала и даже никогда не планировала. А посему имею весьма смутное о том представление, да и то, в основном из детективных историй разной степени достоверности. Одно дело, в человека выстрелили из пистолета — тут все понятно, и совершенно другое, если скончался он в результате облучения зелеными человечками через розетку.

Мне же хочется написать качественную книжку, а не вот это все: «Следователь прижался к дереву и вытащил пистолет». Это цитата из одного прочитанного мной детектива, где высмеивалось абсолютное незнание некоторыми писателями материальной части. В той истории оперативник в засаде читал глупый детективный роман. Засыпая от усталости, он следил за человеком, жмущимся к дереву, и человек этот в конце концов в это дерево врос.

Значит, чтобы не повторять подобных ошибок я должна заранее четко представлять, что и как произойдет.

Как там травят людей? Ага. Вспомним, к примеру, «Десять негритят» Агаты Кристи. Несчастный что-то выпивает, резко подносит обе руки к горлу, задыхается и сползает на пол.

И сразу в связи с этим вопрос: а как именно убитый должен упасть? Завалиться прямо, накрениться набок, грохнуться на спину? Понятно, что тут одной моей фантазии решительно не хватит — нужно проводить эксперименты. Я решила отложить дальнейшую работу над книгой до утра. Пока все нормальные люди спят — у меня будет возможность воссоздать в столовой полную картину отравления.

Я вовремя захлопнула ноутбук. Задумайся я над монитором хоть на одну секунду дольше, сладкая парочка — Анна с Виктором, успела бы пройти мимо незамеченной. Женщина роняла слезы и вытирала их салфеткой, торчащей из рукава эффектного пальто. Ее спутник насупленно молчал, лишь слегка морщась.

Я повторно восхитилась чужой бурной личной жизнью. Познакомиться, пойти на свидание, и вот уже первый скандал! Так вообще бывает? Но не могу же я не верить собственным глазам, согласитесь?

Чего на этой планете только не бывает. Расследовала я в своем агентстве недвижимости одну квартирную аферу… Когда мне в руки криминальные документы попадают — тут я, как заправский частный сыщик и действую. Узнаю, что и как произошло, а потом пишу об этом статьи и книги. Так вот, была у меня история, что сейчас как раз к месту пришлась. Там один уголовник за шестнадцать лет отсидки успел ребенка родить, изменить своей жене в переписке, развестись с женой, вступить в брак с виртуальной любовницей, прожить с ней в законном браке… Ну, в смысле как, прожить? Скорее пробыть — так оно точнее будет, не сойтись характерами и получить официальный развод.

Что я вам скажу? Я эти шестнадцать лет, что какой-то уголовник жил полной жизнью, куда спокойней провела.