Гарольд Роббинс - Чужак

Следующую ночь я спал в подъезде, и когда проснулся, снег по-прежнему продолжал падать. На очищенных участках тротуаров снег был собран в большие сугробы, и множество мужчин и женщин сталкивали его лопатами в сточные канавы.

Я остановился у газетной стойки на углу и прочел один из заголовков: «Ожидается, что для уборки снега будет привлечено тридцать тысяч рабочих». Этот заголовок натолкнул меня на мысль. Зайдя в соседний ресторанчик, я купил себе на завтрак за десять центов чашку кофе и рогалик, а затем направился в санитарное управление на Восьмой улице, чтобы получить работу по уборке снега, но очередь туда растянулась на целый квартал, и пока я смотрел на нее, она только увеличивалась. Достав сигарету, я закурил и пошел по направлению к Третьей авеню. Ворота подъемника были закрыты, поэтому, чтобы добраться в верхнюю часть города, мне пришлось истратить последнюю монету.

Я вышел из поезда на Сто двадцать пятой улице. В конторе санитарного управления на Сто двадцать шестой улице я получил работу и был сразу отправлен на участок вместе с остальными. Командой из пятнадцати человек руководил симпатичный итальянец, профессиональный чистильщик улиц. Мы смотрели на него с некоторой завистью, думая, как это здорово, что он имеет постоянную работу и постоянный заработок.

— Пошли за мной, парни, — сказал итальянец.

Я получил большую совковую лопату, забросил ее на плечо и отправился вслед за остальными. На углу Сто тридцать пятой улицы и Амстердам авеню мы остановились. Перед нами туда-сюда ездили большие машины, которые сгребали снег в огромные сугробы, а рабочие сбрасывали лопатами снег в канализационный люк. В конце квартала другая группа грузила снег в большой грузовик.

Итальянец, который был старшим над нашей командой, расставил нас посередине дороги, где уже работали люди. Он сказал по-итальянски несколько слов их начальнику, и тот увел свою команду в другой конец улицы.

В мою задачу входило сгребать снег к люку, а остальные парни сваливали его вниз. Когда наш надзиратель решил, что работа у нас налажена, он отошел к тротуару, где был разведен большой костер, возле которого стояло несколько чиновников из санитарного управления. Они грели задницы у огня и покрикивали на тех, кто работал.

Рядом со мной были два человека — ирландец с тонкими губами и бледным лицом и маленький крепкий негр. Большинство работяг были в куртках лесорубов, свитерах или в пальто, на руках у них были перчатки. Я не чувствовал особого холода, только руки закоченели, а вскоре промокли и ноги. Когда пальцы заныли от холода, я положил лопату и подошел к костру, возле которого стояли чиновники из санитарного управления. Они ничего не сказали, только мой надзиратель, куривший вонючую гвинейскую сигару, внимательно посмотрел на меня и заявил:

— В чем дело, парень? Ты что, лентяй?

— Господи! — воскликнул я, показывая ему свои руки. — Я отморозил пальцы.

Я протянул руки над костром. Надзиратель полез в карман, достал пару старых рабочих рукавиц и протянул мне.

— Спасибо, — сказал я и надел их.

В рукавицах было несколько дыр, но они были теплыми. Я отошел от костра, взял лопату и принялся за работу.

Спустя примерно час ирландец объявил:

— Еще несколько минут, и будет перерыв на обед. — Посмотрев с завистью на чиновников из санитарного управления, он добавил: — Увидишь, как они забегают, когда приедет их начальник.

И действительно, через несколько минут подъехал небольшой двухместный автомобиль, из которого вышел человек, тянувший по виду на начальника. Все надзиратели тут же разбежались по своим группам и стали бойко отдавать приказания, делая вид, что очень заняты.

Просвистел свисток, и наш главный сказал:

— Порядок, ребята, сложите инструменты в грузовик и идите обедать. — После чего повернулся и ушел.

Некоторые работяги, достав из карманов пальто свертки с бутербродами, разбрелись по подъездам. Другие отправились в ближайшие рестораны и закусочные.

Было около двух. Я медленно брел по улице и прошел почти квартал, прежде чем обнаружил свободный подъезд, в котором можно было погреться. Я уселся на ступеньки, достал из кармана сигарету и закурил. Когда я чуть расслабился, меня начало трясти, что совсем не означало, что я слишком замерз и голоден. Просто я сидел, не двигаясь, и тело стало восприимчивей к холоду.

Через несколько минут входная дверь отворилась и в подъезд вошел парень, который работал рядом со мной. Вместе с ним был другой парень примерно моего возраста. В подъезде было темно, и сначала они не заметили меня.

— Что мама прислала на обед, Сэм? — спросил старший.

— Горячий суп, бутерброды и кофе, — ответил младший.

— Ох! Я так проголодался. Пойдем сядем на ступеньки, и я поем.

Они направились к лестнице, но остановились, увидев меня.

— Что ты здесь делаешь? — спросил старший.

— Курю, — ответил я.

— А ты ел? — спросил он.

— Я не голоден.

Они уселись рядом со мной. Старший открыл бумажный пакет и достал оттуда две молочные бутылки — одну с супом, другую с кофе, и несколько бутербродов. От запаха горячего супа у меня только что слюнки не потекли.

— Тяжело работать? — спросил младший.

— Нет, Сэм, — ответил старший и, повернувшись ко мне, пояснил: — Это мой брат, он принес обед.

— Отлично, — сказал я.

Парень начал пить суп прямо из бутылки. Держа бутылку перед губами, он запрокинул голову, и казалось, что суп льется ему прямо в горло. Я поднялся на несколько ступенек, чтобы ему было свободнее, и сверху посмотрел на него. Младший брат наблюдал за мной, и я отвернулся, чтобы не видеть, как ест старший. Сигарета догорела до конца и обожгла мне пальцы, и я швырнул окурок через перила, даже не загасив его.

Похоже, мысли младшего брата передались старшему. Он обернулся и крикнул мне:

— Эй, парень! Оказалось, что я не так уж голоден. — Он повернулся к брату: — Мама налила слишком много супа, мне все не съесть. — Потом снова обратился ко мне: — Может быть, ты допьешь? Жалко все-таки выливать.

Я молча посмотрел на него и взял из его рук бутылку.

— Спасибо, — пробормотал я и начал пить суп.

Не знаю, что это был за суп, но он был очень хорош. Я все еще пил суп, когда парень, не оборачиваясь, протянул мне через плечо бутерброд. Я взял бутерброд, и в этот момент у меня возникло такое чувство, что мы заключили молчаливую сделку. Он, конечно же, понял, в каком положении я нахожусь, и деликатно, чтобы не обидеть, предложил мне свою помощь. Я не стал больше благодарить его, в этом не было необходимости, да он и не ждал от меня никакой благодарности.

Когда мы допили кофе, я полез в карман и достал три сигареты. Сунув одну в рот, я предложил братьям две оставшихся.