Эстел Томпсон - Фальшивый грош

— С этим хорьком! С этим поганцем! — ухмыльнулся он. — Ладно. А в следующее воскресенье? Поплаваем? А?

— Боюсь, это невозможно, — ответила я ему вежливо, но твердо.

— У доктора Фримен свидание со мной. — Карл Шредер взял Лантри за руку. — Но, может, на какой другой день сумеешь договориться. Пойдем, Джек. Тебе домой пора.

— Поганец! — рявкнул Лантри уже на крике. На него обернулись.

— Все поганцы! Все! Вы подальше от них, доктор, держитесь! Вы в порядке! Но они все — дрянь…. все! Убери руки! Грязный ползучий… втируша…

— Уверен, доктора Фримен мои личные качества не интересуют, — невозмутимо оборвал Карл. — А теперь, двинулись, не то опоздаешь.

— Опоздаю? Куда это? — неуверенно переспросил он.

— Неужто забыл? Не может быть! — Брови Карла взлетели. — А контракт на древесину подписывать? Сам говорил, встреча для тебя важная. Поторопись же!

Джек отпустил мою руку.

— Запамятовал что-то…

— Пойдем, пойдем, — тянул Карл. — Еще успеешь.

— Никуда я с тобой не пойду! — подобрался Лантри.

— Не со мной. С Диком. Он же тебя домой везет. Или тоже забыл? — Карл увлекал Джека к выходу.

Все еще недоумевая, Лантри позволил увести себя, и по залу разнесся почти слышимый вздох облегчения.

— Блестяще! — коротко прокомментировала Джун. — А то я уже начинала беспокоиться, до чего он дойдет. Подумала, еще буянить начнет.

— Такая мысль, — призналась я, — навещала и меня.

Через несколько минут Карл вернулся к нам.

— Извините, что поздно заметил. Никогда прежде не видел Джека пьяным. Обычно он совсем не такой.

— Спасибо, что выручили, — улыбнулась я.

Он тоже улыбнулся: неожиданно напряженность с лица у него исчезла, и обнаружились мальчишеские, неотразимо озорные ямочки, а голубые глаза заискрились весельем.

— Сказал ему, что у нас в воскресенье свидание. Вы же не захотите делать из меня вруна?

На лице у меня написалась остолбенелость, вполне соответствующая моим чувствам. Неужели это тот самый человек, который обвинял меня в шпионстве?

— Но наговорив про контракт, вы и так стали вруном.

— Так не отягчайте мои прегрешения.

Я быстро взглянула на него, проверяя, почудилась мне или нет нотка горечи в его голосе.

— И в мыслях не имела. Если объясните цель свидания, с радостью приду… если позволят пациенты.

— Хочу показать вам здешние красивые уголки, мне во всяком случае они кажутся красивыми. — Карл примолк, лицо у него стало серьезно, глаза напряженно искательными. — Два раза я вел себя с вами исключительно, непростительно грубо. Не хочется иметь это на совести. Вот и стараюсь загладить вину. Доброй ночи.

И, развернувшись на каблуках, не дожидаясь моего ответа, он отошел.

— Вот это да! — Джун наблюдала за мной удивленно и насмешливо. — Никогда такого странного приглашения не слыхала! Ты, правда, примешь его?

— Тоже ушам не верю, — улыбнулась я, — что мне назначают свидание из угрызений совести. Но вряд ли устою.

И, пожелав доброй ночи хозяевам и моим новым друзьям, я отправилась спать. Лишь гораздо позднее я сообразила, почему так удивилась Джун. Мне и в голову не пришло, что я согласилась на свидание с человеком, которого подозревают в убийстве жены.

На другой день я провела пару часов с Дэнисом Палмером — потрясающих: не только из-за общества Дэниса, в общем парня симпатичного и занимательного, но оттого, что я узнала, что крылось за его словами: сделать классный снимок птицы — это проверка на профессионализм. Мы карабкались по скалам, съезжали по песчаным холмам, ползали по-пластунски в траве, подстерегая чаек и пеликанов. И почти все время молча, мне приходилось быть настороже — ловить его сигналы.

Мимикой Дэнис, как оказалось, обладал богатейшей, а также умел в совершенстве изображать крики птиц. Раз собрал целую стайку чаек, те беспокойно кружились над нами, а мы затаились в скалах: Дэнис издавал вскрики, подражая встревоженной или раненой чайке.

Как мне показалось, снимков он нащелкал не меньше сотни. Когда ему, наконец, удалось снять трех пеликанов в полете на фоне заката, и мы двинулись к машине, я спросила, сколько же удачных фото у него получилось.

— Ну, штуки четыре-пять, из чего можно выбрать.

— Четыре! И ты часто тратишь два часа, чтобы вышло четыре снимка?

Он расхохотался:

— Хо-хо! Случается пять дней трачу, а получается — ноль! Ни одного не выходит. Ну, а тебе как понравилось?

— Грандиозно! И не подозревала, что это до того трудно. Теперь понятно, почему ты наслаждаешься трудностями.

Улыбнувшись, он распахнул передо мной дверцу машины.

— Так и знал — ты поймешь!

— А еще мне кажется, ты злорадствуешь, обманывая бедных птах, прикидываясь одной и них, — мягко попеняла я. — Но между прочим — здорово у тебя получается! Мог бы иметь оглушительный успех на сцене!

— Благодарю, — он укладывал камеру в машину. — В школе я пользовался бешеной популярностью у одноклассников. Умел изобразить голос кого угодно — от директора школы до бродячего кота.

В отель я вошла, еще чувствуя на коже соленый колкий бриз, а перед глазами видя голубую воду, превращавшуюся в золотистую под лучами заходящего солнца.

Открывая дверь своей комнаты, я чувствовала умиротворенность. Приму сейчас душ, переоденусь и буду очень даже готова к обеду в такую жару аппетит у меня не часто пробуждался. По-моему, я даже насвистывала, пусть фальшиво, зато весело, направляясь в ванную.

Свист мой оборвался на полуноте от звонка телефона, и, отпустив вполголоса отнюдь не дамское словцо, я взяла трубку, в голове у меня по-прежнему шумел прибой и кричали чайки.

Тревожно назвался женский голос.

— Доктор, это миссис Хэнкок. У нас гостит отец, он свалился с крыльца и, мне кажется, сломал себе ребро: он жалуется на сильную боль в груди. Хотел встать, но я не велела, пока не посоветуюсь с вами. Вы сумеете сейчас приехать? Живем мы на Виллоуби роуд.

Ответив, что еду, я, вздохнув, положила трубку, мысленно попрощавшись с душем, а может быть, и с обедом. Дом на Виллоуби роуд я знала — не меньше чем в двух милях от отеля. Большой, довольно красивый старый особняк, в нем сделали три квартиры, все на первом этаже — отчего я немножко удивилась, услыхав про заднее крыльцо, с которого упал джентльмен. Однако, приехав, я разглядела, что первый этаж слегка приподнят, и к средней квартире, где живет пострадавший, ведет крылечко из четырех ступенек.

Пациент, рослый человек лет около шестидесяти, лежал на лужайке рядом с крыльцом, там, где так неудачно свалился. Дочь устроила его поудобнее, накрыла одеялом, и он тут же возбужденно стал уверять меня, что с ним все в порядке. Подумаешь, пара синяков. Осмотр показал, однако, что у него наверняка сломано несколько ребер; были признаки и внутренних повреждений, но насколько серьезных — на глаз не определить. Я сделала, что могла, пока женщина вызывала из Авроры «скорую». Оставалось только дожидаться приезда машины.