Лин Гамильтон - Мадьярская венера

«Это» было статьей из местной газеты Торонто. «Фальсификация прошлого» — гласил заголовок. В подзаголовке говорилось о фуроре, который произвела презентация Мадьярской венеры в музее Коттингем в Торонто, и что удивительно, какое множество наиболее ценимых в мире музейных экспонатов оказались подделками. Автор рассуждал о том, что изобретение все более точных методов исследования поставило на уши все музейное сообщество, и все чаще среди наиболее ценимых древних предметов обнаруживались подделки или фальшивки, или, по крайней мере, возникали сомнения в подлинности тех или иных предметов. Среди них курильницы майя, золотая маска Агамемнона, Минойская богиня со змеями и другие предметы древности, в подлинности которых в определенное время сомневались. Была еще голова женщины из слоновой кости, названная венерой Брассанпуи. Предположительно, она была того же возраста и из того же материала, что и Мадьярская венера, но какой-то эксперт решил, что она вызывает подозрение. В статье было несколько фотографий таких предметов, и на одной из них была Мадьярская венера. «Настоящие ли они?» — вопрошала подпись. Дочитав статью до конца, большинство делали вывод, что Мадьярскую венеру следует также занести в этот позорный список, за что их нельзя было винить. Это была умело состряпанная атака на Мадьярскую венеру. Хотя этого не говорилось напрямую, подлинность статуэтки была подвергнута сомнению.

— Ничего себе! — вырвалось у меня.

— То-то и оно. Интересно, кто этот автор, этот доктор Талия Ляжёнесс? Здесь нет никаких данных.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Никогда о нем не слышала. Полагаю только, что это «она», раз носит имя Талия.

— Признаюсь, подозревала, что это Диана под псевдонимом, — сказала Моргана. — Я спрашивала, не ее ли это рук дело, но она все отрицает. Хотя она согласилась, что прочла статью с наслаждением.

— Да уж, — кивнула я.

— Понимаю, что теперь этот вопрос у всех на устах, но что нам делать? — поинтересовалась она. — Помогу, чем смогу.

— Каждому найдется дело, — ответила я. — Не беспокойся.

И нашлось. На следующее утро за завтраком я всем раздала копии списка, составляя который, я почти не спала (на сон ушло часа четыре, что было совсем неплохо). А с утра пораньше я отправилась вниз к стойке, чтобы размножить список для каждой.

— Итак, задание следующее, — начала я самым веселым тоном. — Это все те места, что упоминаются в дневниках. Некоторые из них будет очень легко найти. Другие — немного труднее. Например, Шугарут теперь больше не существует, по крайней мере, на моей карте. Но в дневниках говорится, что там располагался Оперный театр. Это может означать, что так раньше назывался проспект Андраши, который всего в паре кварталов отсюда. Вам нужно дойти до Оперного театра и выяснить, когда он был построен, был ли он на том же самом месте в 1900 году. Вашим заданием будет удостовериться, что все эти места существуют, что они расположены так, как описывается в дневниках. И если вдруг обнаружите несоответствие, обязательно сделайте пометку.

— А почему мы должны делать это? — возмутилась Диана. — Мне кажется, что ты просто отсылаешь нас, давая бессмысленное поручение, пока сама будешь заниматься совершенно другим.

— Просто надо удостовериться, что в дневниках нет ошибок, анахронизмов, — пояснила Сибилла. — Я права? И если обнаружится какая-нибудь ошибка, тогда все: и венера, и все остальное — будет под вопросом.

— Точно, — подтвердила я.

— Ну а сама что делать будешь? — спросила Диана, немного смягчив тон.

— Я попытаюсь найти лабораторию, в которой исследовали венеру. Посмотрим, что они скажут. А там…

— А как же счет-фактура? — не унималась Диана. — Ты сказала, что нашла ее среди документов, которые я дала тебе.

— Я уже была там, — ответила я. — И поговорила с владельцем.

— И?

— И он отказался говорить мне, кто был прежним владельцем венеры. Я конечно же спрошу, не передумал ли он, но на это не стоит сильно рассчитывать.

— Все это очень подозрительно, — задумчиво произнесла Сибилла.

— На самом деле нет, — сказала я. — Если бы Михаль Коваш вошел в «Макклинток и Суэйн» и спросил бы, кто был владельцем одного из моих товаров, я бы ему тоже не сказала. Стоило попытаться, но не сработало. Итак, возвращайтесь к четырем, и посмотрим, что мы узнали.

В десять я уже сидела в Интернет-кафе и искала на просторах Интернета доктора Фредерика Мэдисона, человека, которого Кароль благодарил в предисловии к своей книге за помощь в проверке венеры. Мэдисон возглавлял лабораторию в университете Аризоны. Мне довольно легко удалось найти его телефон. Поскольку нас разделяло несколько часовых поясов, мне пришлось ждать полудня, чтобы позвонить. Я послала ему письмо по электронной почте, в котором сообщила, что мне нужно и что я перезвоню ему утром по его времени.

Следующее, что я попыталась найти, были сведения о погоде на Британских островах столетней давности. Пайпер вскользь упоминал о необычно жарком предыдущем лете и о таком же неприятном на свой лад феврале. Мне понадобилось примерно полчаса, но Интернет — удивительный инструмент для поиска, и я смогла подтвердить, что действительно лето 1899 года было необычно жарким на большей территории Британии, а февраль 1900 года был одним из самых дождливых месяцев за всю историю. Посмотрим, что удастся выяснить остальным, но пока дневники не подкачали.

Потом я пошла к телефону-автомату, смогла разобраться, как он работает, и позвонила Михалю Ковашу.

— Джанет Маклин, — представилась я. — Я была у вас вчера.

Было отчетливо слышно, как г-н Коваш шумно вздохнул.

— Я наткнулась на, скажем так, некоторые несоответствия в счетах на Мадьярскую венеру, — закинула я удочку. — Мне не удалось связаться с доктором Молнаром и спросить его об этом, но я еще раз прошу вас предоставить информацию о предыдущем владельце.

— Нет, я не в праве, — ответил он. — Это невозможно, — он буквально прокаркал слова.

— Хорошо, — отступила я. — Тогда, полагаю, я могу позвонить начальству. Спасибо, что уделили мне время.

Буквально на мгновение я замолчала, чтобы проверить, как он отреагирует. Вместо «до свидания» и вообще любых фраз я услышала противный щелчок и гудки и поняла, что Коваш бросил трубку. Я подождала, пока телефонная линия не отключилась. Господин Коваш был, скажем так, весьма обеспокоен, и, кажется, я заставляла его нервничать еще больше. Если бы вы пожили при коммунистическом режиме, вас бы нервировало все, касающееся чиновников и бюрократов. Возможно, мой звонок и то, что я использовала термин «начальство», задели его за живое. С другой стороны, возможно, он что-то от меня скрывал.