Эйлет Уолдман - Долгий, крепкий сон

— Мама, я хочу домой. Я хочу к папе, — заныла Руби.

— Уже идем, моя сладкая.

Не теряя времени, я вывела детей из ресторана и усадила в машину. Через час я уже искупала и Исаака, и Руби, и теперь укладывала их спать. Руби заснула сразу, как только ее голова коснулась подушки. Исаак, как обычно, готов был куролесить хоть до самого утра.

Я положила его рядом с собой и притворилась спящей, надеясь, что этот номер пройдет и мальчик задремлет вместе со мной. Но его не проняло. Он лежал на моем плече, хныча и размахивая ручонками с пальчиками, растопыренными как у миниатюрной тайской танцовщицы. Поизображав крепкий сон минут десять, я сдалась.

— Ну, и чего ты хочешь? — начала я.

— Я не знаю, чего ты хочешь? — ответила я сама себе тонким детским голосом.

— Я не знаю, чего ты хочешь?

И так далее.

Моему упражнению в актерском мастерстве положил конец Питер.

— Привет, — крикнул мой муж, топая по черной лестнице.

— Привет, — отозвалась я.

— Ты не спишь?

— Нет. Сплю. Разве не слышно?

Питер вошел в спальню, и, снимая с себя одежду, прошлепал по истертому паркету к кровати. Через минуту он уже лежал с нами в одних трусах.

— Здравствуй, Исаак, — Питер взял у меня малыша и пощекотал ему животик. Исаак засмеялся.

— Здравствуй, папа, — отозвалась я тем же тонким голоском.

— Ну как, день прошел удачно?

— Не очень.

Питер убрал с лица длинную вьющуюся прядь волос.

— У меня тоже.

— Давай, ты первый, — на редкость великодушно предложила я.

— Ну, как обычно, все та же ерунда. Парни со студии говорят, что спецэффекты слишком дорогие для телевидения, а режиссер угрожает уволиться, если спецэффектов не будет. Бла-бла-бла. Господи, если бы не Минди, я бы уже давно сошел с ума.

Я почувствовала укол ревности. Агентство Питера назначило режиссером-постановщиком в проекте женщину моих лет с невероятным именем Минди Макс — сногсшибательную блондинку весом килограммов пятьдесят.

— И чем сегодня занималась Максимум Минди?

Питер натянуто засмеялся.

— Она мастерски управляется с этими бездельниками с телевидения. У нее они все по струнке ходят, при этом пребывая в святой уверенности, что руководят всем сами. Потрясающая женщина.

— Ты это уже говорил.

— Ты помнишь, что завтра вечером мы едем к ней на ужин? — спросил он.

Об этом я забыла.

— Господи, завтра? Питер, у меня совершенно вылетело из головы. Я даже не договорилась с няней. А Фрэйдл, та девочка, которая должна была сидеть с детьми сегодня, исчезла. Не знаю, где мне теперь искать того, с кем можно оставить детей.

— Я так и знал. Поэтому я уже нашел.

— Ты нашел няню? Что ты говоришь? Как ты нашел няню?

— На самом деле это придумала Минди. С детьми посидит ее помощница, Анжелика.

— Анже-лика? Какая еще Анжелика? Мы не можем доверить детей совершенно чужому человеку.

Что он себе вообразил? Неужели и впрямь полагал, что я оставлю детей с тем, кого в глаза не видела?

— Она не совершенно чужой человек. Мы знакомы уже несколько месяцев — с тех пор, как начали работать над сериалом. Славная девочка. Год или два назад закончила колледж. Она училась в Йеле, как и Минди.

— Ну да, конечно, если она училась в Йеле, какие могут быть вопросы? — во мне опять проснулась язвительность. Все-таки я выпускница Гарварда.

— Джулиет, может, тебе напомнить, что ты оставляла Исаака с девочкой, которую видела всего один раз в магазине?

Это заставило меня ненадолго притихнуть.

— Все будет хорошо, — продолжал Питер. — Анжелика — милая девушка, очень ответственная. И Руби она понравится: у нее в языке серьга.

— Да? Что ж ты сразу не сказал? Замечательно, если она еще и увлекается самоистязанием, то нам она точно подходит. Да и кто не мечтает о няне, которая может вывести из строя пару-тройку металлоискателей?

Питер уселся на кровати, поднял Исаака в воздух и принялся крутить его над головой, изображая самолет.

— Она милая девушка, — повторил он.

Я сдалась.

— Да, конечно. И Руби она понравится, — я вздохнула. — И не заводи Исаака. Я пытаюсь убедить его, что пора спать.

— Ладно, — Питер повел Исаака на посадку и передал мне.

— А у тебя почему был плохой день? — поинтересовался наконец он.

Я пустилась рассказывать ему историю исчезновения Фрэйдл. Когда я дошла до нашего разговора с Йосей, то заметила, что Питер уже заснул.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я и посмотрела на улыбающегося Исаака. Хотя бы ему интересен мой рассказ! — Иди сюда, малыш. Пусть папа отдыхает.

Когда мы с Исааком отвезли Руби в сад и вернулись домой, Питер уже ушел. На кухонном столе мой ненаглядный муж оставил записку:

Прости, что вчера отключился. Приеду рано, чтобы успеть переодеться к Минди. Может, сходишь и купишь себе классную шмотку? Подними себе настроение.

— Поднять настроение? Зачем это? Я и так чувствую себя великолепно, спасибо, — пробормотала я под нос, комкая записку. К тому же сегодня я уже решила заглянуть в магазинчик миссис Танненбаум. Хотелось узнать, не вернулась ли Фрэйдл, но желанием встречаться с ее отцом я не горела. Впрочем, если останется время, можно зайти в торговый центр на Беверли-Хиллз и подобрать себе что-нибудь к ужину у Мифической Минди.

Я проехала пару кварталов и припарковалась у кошерной бакалейной лавки. Магазин оказался открыт. Прикинув, что расстояние до него метра три, я решила, что ребенка можно оставить и в машине. Я слегка приоткрыла окошко со стороны Исаака, вылезла наружу и направилась к магазину. Сунув голову в дверь, я позвала тетушку Фрэйдл:

— Нетти! Это Джулиет Эпплбаум.

Она стояла за прилавком и пробивала покупки пожилой даме в парике, похожем на пластмассовый.

— Здравствуй, деточка. Пока ничего, — Нетти посмотрела на меня и покачала головой.

— Ничего? — переспросила я.

— Ничего.

Я бросила взгляд на Исаака: тот сидел в целости и сохранности там, где я его оставила.

— Я не могу здесь долго находиться, — сказала я. — Исаак в машине. Просто я надеялась… — я не договорила.

— Мы все надеемся.

Покупательница с любопытством посмотрела на нас.

— Надеетесь на что? — выдала она с характерным еврейским акцентом.

— Ни на что, дорогая, — оборвала ее Нетти, через голову женщины бросив на меня предостерегающий взгляд. Я кивнула и встала в дверном проеме, откуда мне было видно ребенка. Исаак пытался засунуть в рот два кулачка одновременно.

Очень медленно дама упаковала покупки в сетку и запихнула ее в нелепую розовую сумку на колесах, на которой красовалась надпись: «Еду к бабушкам». Наконец, часов так двенадцать спустя, она прогромыхала мимо меня и вышла на улицу. Нетти выбралась из-за прилавка.