Эйлет Уолдман - Долгий, крепкий сон

Мы обменялись улыбками.

— Только посмотрите на этих голубков. Спрятались на кухне! — пропела Максимальная Минди с такой фальшью в голосе, что это заметил даже Питер. Он поморщился.

— Маленькие издержки грудного кормления, — сказала я, глядя прямо на ее грудь, противоречащую всем законам гравитации. — Пойдем, пообщаемся с гостями, дорогой. — Я взяла Питера за руку и утащила его обратно в гостиную.

Через пару минут я наконец нашла себе приятного собеседника — другую замужнюю женщину. Ее муж работал агентом. Она рассказала по секрету, что уже десять недель беременна после трех лет лечения от бесплодия. К концу вечера я уже знала все о низкой активности спермы ее мужа и об ее эндометриозе. Мы также успели с ней обсудить диагноз болезни Альцгеймера, поставленный недавно ее бабушке, и мои два кесарева сечения. В это же время Питер и муж этой женщины обсуждали «Доджерс» [29] Бейсбольная команда Лос-Анджелеса. и их шансы получить кубок.

Это удивительно. Постояв в очереди в кинотеатр, я могу узнать больше о женщине — ее семье, учебе и даже генеалогическом древе, — чем мой муж о мужчине за пять лет тесной дружбы. И впрямь, женщины намного легче делятся своими секретами и проблемами. Мы рассказываем и обсуждаем, сплетничаем и спорим. И лично я уверена, что легкость, с которой мы доверяем друг другу наши секреты, — основной источник нашей силы. Намного проще пережить любую трагедию — начиная от выкидыша и серьезной болезни мужа и заканчивая поездкой к свекрови — если ты можешь прийти к подругам, поплакать у них на плече и благодаря их поддержке собраться с силами. И даже если подруги сейчас далеко, какая-нибудь женщина на вечеринке поможет тебе не хуже.

Мы с Питером собрались домой только около одиннадцати. Я обнялась с моей новой лучшей подругой, обменялась фальшивыми «спасибо» с Магнетической Минди и отправилась искать Анат. Она с еще одной девушкой-официанткой мыла на кухне посуду.

— Анат, — позвала я. Она обернулась. — Мы едем домой. Если что-то узнаете, у вас есть мой телефон.

— Хорошо, — кивнула она. — До свиданья.

— До свиданья.

Подходя к дверям, я заметила, как вторая девушка спросила у Анат что-то на иврите, но та только пожала плечами.

Когда мы с Питером приехали домой, Руби и Исаак уже спали в своих кроватках. Анжелика растянулась на диване. Как только мы вошли, она вскочила.

— Как дети? — спросила я.

— Отлично! У вас замечательные дети, — расцвела она. — Руби такая куколка. Она так долго и старательно делала свою открытку, а потом помогала мне убраться. Я ее даже не просила. А еще она сама залезла в ванну и даже не плакала, когда я мыла ей голову. Малыш проспал почти весь вечер. Правда, где-то час назад он проснулся, но минут десять назад снова задремал.

Тут Питер развернулся и стал спускаться обратно по лестнице.

— Эй! — окликнула я. — Ты куда?

— Домой. Это не наш дом.

— Скажите, Анжелика, а какие у вас планы на следующие… восемнадцать лет? — улыбнулась я.

Несмотря на возражения с ее стороны, я сунула девушке деньги. Я смогла заставить их взять, только заявив, что будет неудобно просить ее снова посидеть с детьми, если мы ей не заплатим. Питер проводил ее до машины.

Когда он вернулся, я уже лежала в постели. Каким-то образом я умудрилась влезть в свою черную атласную пижаму, которую муж подарил мне на годовщину нашей свадьбы год спустя после рождения Руби. Двумя прыжками Питер пересек спальню и заключил меня в объятия. А потом мы занялись тем, чем после рождения Исаака занимались всего пару раз. Это было чудесно. Может быть, подумала я, жизнь снова возвращается в нормальное русло?

Окрыленная такой животворной ночью, я решила, что нам с Исааком пора приводить себя в форму. Я надела на малыша его самый шикарный наряд — голубой бархатный комбинезончик с фиолетовым воротничком и фиолетовые носки в тон. Сама я обошлась менее шикарными леггинсами и огромной старой футболкой Питера с надписью «Звездная академия» спереди и «Курсант» сзади. Мы с Исааком отвезли Руби в школу и поехали в Санта-Монику в спортивный клуб «Йога» на Монтана-драйв. В этом клубе я в свое время занималась предродовой йогой. Мне всегда нравился этот вид спорта, особенно поза под названием савазана, в которой нужно лечь на спину и не двигаться. Я даже собиралась продолжить занятия сразу после рождения ребенка, но, как говорится, добрыми намерениями выложена дорога к лишнему весу.

На стоянке я втиснула свою «вольво» между «мерседесом» и «лендровером». В «мерседесе» сзади виднелось детское автомобильное кресло, а на бампере красовалась наклейка: «Мой сын — на доске почета школы Оуквилль». Бампер «лендровера» тоже щеголял наклейкой с надписью: «Мой сын сделает вашего сына с доски почета». Иногда в Лос-Анджелесе автомобили сражаются вместо своих владельцев.

Я вошла в зал. Исаак сидел у меня на бедре. Он оглядел комнату, полную других малышей и их мам, удивленно раскрыл глаза и радостно засмеялся. Не знаю, что именно привело его в такой восторг, но это неважно. Я сама радовалась тому, что наши дела вроде как пошли в гору. Может, наконец мы сможем заняться и физическими упражнениями. Взяв коврик для йоги себе и одеяло Исааку, я отыскала свободное место на полу, закатала край одеяла и усадила на него малыша. Мы улыбнулись друг другу.

Я окинула взглядом группу. И все мое хорошее настроение вмиг улетучилось: я осознала правду. Я похожа на гиппопотама в стаде газелей.

«Йога» на Монтана-драйв очень популярна в Голливуде. В залах всегда полным-полно всяких актрис, агентов и директоров студий. Для них самое главное — это хорошо выглядеть, так что неудивительно, что каждая женщина в моей родительской группе напоминала зубочистку с оливкой наверху. Все они явно вернулись к своему нормальному весу еще до выписки из родильного отделения.

Я втянула живот и постаралась не заниматься уничижительным сравнением своей фигуры с фигурами окружающих. Мне был брошен вызов. И я проиграла. Но кто имеет право меня в этом винить?

Я села на пол и услышала голос миниатюрной блондинки через два коврика от меня:

— Мой тренер измерил объем моих бедер в тот день, когда я сказала ему, что беременна. Восемьдесят семь сантиметров. Мы проводили измерения каждую неделю беременности и, если объем начинал увеличиваться, корректировали схему тренировок и потребление углеводов.

Она слегка поправила свои идеально покрашенные волосы и похлопала по идеально плоскому обтянутому лайкрой животу. В этот момент ее двухмесячный малыш, тоже блондин, решил рыгнуть. Ну вот, хоть кто-то в этой семье — нормальный человек.

Рыжая девица с капризным личиком и носом, сделанным явно хирургическим путем, которая сидела рядом с блондинкой, завизжала: