Эйлет Уолдман - Долгий, крепкий сон

— Какая потрясающая идея! И как я до этого не додумалась! И какой объем бедер был у тебя в конце?

Блондинка выглядела озадаченной:

— В конце? То есть в конце? Я же сказала: мы не позволяли объему увеличиваться.

В этот момент я посмотрела на свои ноги. Да у меня объем лодыжек восемьдесят семь сантиметров… Я отодвинулась в сторону, чтобы мои ноги не попались на глаза худым красоткам.

Третья женщина, в леотарде и колготках кислотно-зеленого цвета в тон ее повязке на голове и комбинезону сына, наклонилась к ним и взволнованно проговорила:

— Мой секрет в том, что с моим поваром работал мой диетолог, поэтому каждый кусочек, который попадал мне в рот, проходил тщательный контроль на содержание жиров и калорий. Я и сейчас так питаюсь. Перед тем как мы идем в ресторан, моему диетологу присылают по факсу меню, и она решает, что мне заказать. Работает замечательно. За все время беременности я набрала всего лишь семь килограммов, которые сбросила за две недели!

Две другие одобрительно закивали.

Я уже подумывала, не взять ли мне малыша и не отправиться ли в ближайшую пышечную «Данкин Донатс», когда в зал вошел инструктор. Валери — нормальный человек, с ногами и с животом, а не со спичками и гладильной доской, как у большинства в ее группе. Конечно, она не толстая, просто немного склонна к полноте, с крепкими рельефными мышцами и мягким округлым животом. Она невероятно сексуальна, но, думаю, остальные женщины в нашей группе этого не понимают: их идеал привлекательности — нечто среднее между фотомоделью Кэйт Мосс и жертвами концлагеря Берген-Бельсен.

— Здравствуйте, дамы. Здравствуйте, дети. Начнем занятие с медитации.

Несмотря на мою ненависть к человечеству и ужасное чувство незащищенности, мы с Исааком замечательно провели время. Я сделала позу Собаки и позу Воина с такой легкостью, что удивилась сама себе. Исаак радостно глазел по сторонам и жевал одеяло. Посреди занятия Валери взяла его, усадила на большой резиновый мяч и стала аккуратно покачивать. Через двадцать минут упражнений я уже не думала о своем внешнем виде, а просто наслаждалась тем, что мое тело двигается. Все мышцы болели и ныли, но это приятная боль.

После занятий я купила себе огромный коктейль с черникой и бананами и усадила Исаака в машину. Я вырулила со стоянки, проехав где-то в сантиметре от «мерседеса», выехала на Монтана-драйв и направилась к дому. Минут через пять я снова начала думать о Фрэйдл. Следя за дорогой — по крайней мере, пытаясь, — я стала искать в сумочке телефон. Затем несколько минут тщетно пыталась вспомнить, на какую цифру быстрого набора я записала Эла Хоки. В голову ничего не приходило, и я решила попробовать цифру «три». Она показалась ничем не хуже остальных. Вместо Эла мне ответила мать:

— Алло?

— Мама? Черт.

— Джулиет? Что значит «черт»? — Она явно недоумевала, почему ей звонит дочь и ругается в трубку.

— Ничего. Я просто перепутала номер и случайно позвонила тебе.

— Конечно. С чего вдруг тебе звонить маме специально, прости господи?

Это наш реальный разговор или сцена из комедии Вуди Аллена?

У нас с матерью всегда были сложные отношения. Мы можем болтать с ней примерно столько же, сколько и жаловаться друг на друга. Я считаю ее виновной в большинстве моих многочисленных неврозов, а она причисляет к своим заслугам все мои хорошие качества. Мы ругаемся постоянно, но при этом наши жизни и судьбы тесно и прочно связаны. Бывает, я звоню маме из универмага и, описав какую-нибудь вещь, спрашиваю, стоит ли ее покупать. И всегда делаю наоборот.

— Мама, перестань. Я тебе все время звоню.

— Да? И когда ты мне звонила?

— Вчера! Мы разговаривали вчера!

— Вчера? Это я тебе звонила. Ты мне не звонила.

— Какая разница? Мы же вчера поговорили. Ладно, мама, мне пора. Нужно позвонить Элу Хоки.

— Тому приятному мужчине, с которым ты работала? А зачем? Надумала вернуться на работу? — оживилась она.

Когда я решила уйти с работы, чтобы сидеть с детьми, больше всех расстроилась моя мать. Долгие месяцы она изводила меня длинными душещипательными разговорами о том, что я предала ее, что она и суфражистки столько выстрадали не ради того, чтобы я столь беспечно бросала на ветер такую возможность. Она повторяла, что сама всегда хотела быть адвокатом, но ей пришлось довольствоваться местом секретаря в юридической конторе. И все потому, что она слишком рано вышла замуж и была вынуждена работать, чтобы мой отец закончил учебу. Она рыдала и сокрушалась, что я упустила свой последний шанс попасть в Верховный Суд США.

— Нет, не решила. Эл обещал мне кое с чем помочь.

— Помочь? И с чем же? Нет, дорогая. Только не говори мне, что ты хочешь получить очередную пулю!

После моего последнего неудачного опыта в области частного сыска мать заставила меня поклясться, что, пока она жива, я не буду заниматься подобными вещами.

— Дай хоть слово вставить, мама, хорошо? Я не собираюсь лезть под пули. Начнем с того, что я и тогда не хотела, чтобы в меня стреляли. А сейчас моя няня сбежала из дома, и Эл помогает ее искать. Вот и все.

— Твоя няня? А у тебя была няня? А я об этом даже не знала! А почему она сбежала?

— Понятия не имею. Ладно, я пойду. Мне нужно звонить Элу.

— А когда мы тебя увидим, Джулиет? Мы бы сами приехали в Калифорнию, но я не могу бросить Бубу.

— Как она там?

— Не очень. Думаю, она долго не протянет, моя дорогая. Приезжай поскорее.

— Я доеду до вас. Обещаю. — Честно признаться, иногда казалось, что моя бабушка будет жить вечно. Год назад ей исполнилось девяносто пять, и на тот свет она пока явно не собиралась. — Просто нам сейчас приходится нелегко — Питер снимает пробные серии. Работает с утра до вечера. Так что пока ему не вырваться.

— Тогда приезжай сама. Бери детей и приезжай. Устроишь себе отпуск. Мы с папой посидим с детьми, а ты отдохнешь. Что может быть лучше?

— Я подумаю, мама. Хорошо? Мне уже пора.

— Ладно, дорогая. Договорим завтра. — Я выключила телефон и тяжело вздохнула. Конечно, нужно проведать бабушку. И было бы здорово, если бы мама посидела с детьми.

Я сильно огорчилась, когда после рождения Исаака мама сказала, что не может оставить Бубу и приехать к нам. Когда я рожала Руби, мать взяла на работе отпуск и буквально через пару часов после появления малышки на свет уже была у нас. Она готовила и убиралась в доме целый месяц. Это было самое настоящее счастье, и в этот раз мне очень ее не хватало.

Наконец я бросила жалкие попытки вспомнить номер Эла и позвонила ему в офис. Неужели материнство так притупляет интеллект? Раньше я была из тех организованных людей, которые держат в памяти все имена, телефоны и даже дни рожденья случайных знакомых. А теперь я могу в голом виде открыть дверь. Можно подумать, зачатие каждого ребенка убило во мне несколько сотен тысяч клеток головного мозга, и после рождения двух детей я осталась с коэффициентом интеллекта фикуса.