Джеффри Дивер - Разбитое окно

Еще один квартал, и парк. Я…

Стоп, что-то не так. Мигель-5465 не поворачивает к парку. Останавливается у корейского рынка, покупает букет цветов, покидает торговый ряд и направляется к безлюдному спальному району.

Пропускаю новую информацию через мозговую базу данных. Прогноз машины не сработал.

Чем вызвано изменение в поведении? Кому предназначены цветы? Любовнице? Родственнице?

И как могло случиться, черт побери, что я чего-то не знаю о личной жизни Мигеля-5465?

Информационные засоры! Как я их ненавижу!

Ну нет, это уж совсем никуда не годится. Цветы для любовницы совершенно не вяжутся с типом убийцы-самоубийцы.

А Мигель-5465 продолжает шагать по тротуару. Воздух насыщен весенними запахами свежеподстриженных газонов, сирени и собачьей мочи.

Ах вот в чем дело. Уф, от сердца отлегло.

Уборщик сворачивает в ворота кладбища.

Ну конечно, могила жены и ребенка. Все в порядке, прогноз не подкачал. Домой он все равно пойдет через парк. Просто небольшая задержка. Она даже вписывается в сценарий: последнее прощай – прости, дорогая, что я насиловал и убивал в твое отсутствие.

Иду следом на почтительном расстоянии, бесшумно ступая в мягких туфлях на резиновой подошве.

Мигель-5465, никуда не сворачивая, доходит до надгробия. Остановившись, осеняет себя крестным знамением и опускается на колени для молитвы. Потом кладет цветы рядом с четырьмя букетами, отмеченными разными стадиями увядания. Почему походы на кладбище не отражаются в Сети?

Ну конечно – он платит за цветы наличными.

Встает с колен и направляется к выходу.

Иду за ним, глубоко дыша.

И вдруг:

– Простите, сэр!

Останавливаюсь как вкопанный. Медленно оборачиваюсь. Ко мне обращается кладбищенский смотритель. Неслышно приблизился по пружинистому ковру подстриженной влажной травы. И переводит взгляд с моего лица на правую руку, которую я опускаю в карман. Он успел или не успел заметить надетую на нее желтоватую матерчатую рукавицу.

– Здрасьте, – говорю я.

– Я увидел, как вы здесь прячетесь в кустах.

Ну что ответить на это?

– Прячусь? В кустах? Я?

Взгляд кладбищенского смотрителя свидетельствует о его готовности встать на защиту своих не способных постоять за себя подопечных.

– Могу я узнать, чью могилу вы навещаете?

Имя смотрителя значится на бейджике, прицепленном к его комбинезону, но я не могу разглядеть его. Стоуни? Что это за имя такое? Я негодую. Это все из-за «них» – «тех», кто преследует меня. Из-за «них» я забываю об осторожности. Меня дезориентируют все эти помехи, информационный шум! Ненавижу «их», ненавижу «их», ненавижу…

Выдавливаю у себя на лице скорбную улыбку.

– Я друг Мигеля.

– А, вы знали Кармелу и Хуана?

– Да, знал.

Стоуни (а может, Стэнли?) раздумывает, почему я здесь, если Мигель-5465 давно ушел. Переминается с ноги на ногу. Нет, все-таки Стоуни. Рука тянется к подвешенной на поясе рации. Я не помню имена на могильных плитах. Возможно, смотритель подловил меня, и жену Мигеля зовут Роса, а сына Хосе.

Неинтересно, когда другие люди оказываются сообразительнее тебя.

Стоуни смотрит на рацию, а когда поднимает глаза, лезвие ножа уже наполовину у него в груди. Один, два, три удара. Стараюсь не попадать в грудинную кость, иначе можно палец вывихнуть, я это знаю по собственному горькому опыту. Сильно болело.

Ошеломленный смотритель проявляет неожиданную прыть. Не хватается за рану, но наваливается на меня и цепляется обеими руками за мой воротник. Я пытаюсь оторвать их, мы боремся, тянем, толкаем, исполняя танец смерти среди могил, пока его руки не отваливаются сами. Стоуни падает спиной на дорожку, извилистую полоску асфальта, ведущую к кладбищенской конторе. Его рука находит рацию, и в то же мгновение мой нож находит его шею.

Два быстрых и умелых надреза вскрывают артерию или вену, а может, ту и другую разом, и в воздух выплескивается удивительно мощный фонтан крови.

Поспешно уворачиваюсь.

– Не надо, что вы делаете? – хрипит Стоуни, зажимая рану. Поскольку его руки мне больше не мешают, проделываю ту же операцию на шее с другого бока – и не могу остановиться. Кромсаю бедного смотрителя, хотя в этом уже нет необходимости, но я взбешен, обезумел от ярости на «них», за то, что выбили меня из колеи. Вынудили воспользоваться аварийным выходом в лице Мигеля-5465. Вывели из душевного равновесия, и в результате я утратил сегодня бдительность.

Еще несколько режущих ударов ножом по горлу… Я выпрямляюсь, отступаю на шаг и с полминуты наблюдаю, как мужчина теряет сознание. Через минуту жизнь уступает место смерти.

Стою неподвижно, обессилев от этого кошмара, только хватаю ртом воздух. Плечи обвисли, чувствую себя, честно говоря, по-скотски.

Они – копы – конечно же, поймут, что это сделал я. Здесь присутствует вся необходимая информация. Убийство совершено возле могилы, где похоронены родственники работника «ССД», а после борцовского поединка с кладбищенским смотрителем я здесь, извиняюсь, так наследил, что наблюдательные детективы наверняка отыщут ниточки, тянущиеся к другим моим трансакциям. Трагикомизм ситуации в том, что у меня нет времени заметать следы.

Они догадаются, что я собирался инсценировать самоубийство Мигеля-5465 и для этого висел у него на хвосте, но кладбищенский смотритель помешал мне.

Из рации раздался трескучий голос. Кто-то вызывал на связь Стоуни. Голос звучал спокойно – обычный дежурный вызов. Но если смотритель не ответит, его очень скоро примутся разыскивать.

Я повернулся и торопливо зашагал прочь, изображая раздавленного скорбью посетителя, только что испытавшего тяжелую утрату и не ждущего от будущего ничего хорошего.

Что в общем-то довольно близко к истине.

Новое убийство.

И никаких сомнений, что его исполнителем является «5-22».

Фамилии Райма и Селлитто значились в списке немедленного оповещения о любых случаях насильственной смерти в Нью-Йорке. Когда позвонили из следственного отдела, уже после нескольких минут разговора выяснилось, что убийство кладбищенского смотрителя совершено вблизи могилы жены и ребенка служащего «ССД», судя по всему, человеком, следовавшим за ним.

Естественно, такое множество совпадений не случайно.

Служащий, точнее, уборщик, не входил в число подозреваемых. Он остановился поболтать с другим посетителем при выходе с кладбища, когда оба услышали вопли смотрителя.

– Понятно, – кивнул Райм. – Пуласки, готов?

– Да, сэр!

– Съезди в «ССД». Постарайся установить, где находился каждый из списка подозреваемых на протяжении последних двух часов.

– Будет исполнено.

Снова вымученная улыбка. Молодому полицейскому явно не нравился этот объект.