Джеффри Дивер - Разбитое окно

Купер уже взялся за изучение вещдоков.

– На фуражке ни волосинки, ни отпечатков – ничего! Зато знаете чего тут хоть отбавляй? Липкого вещества с ленты или ролика для сбора собачьей шерсти.

– Ну правильно, ими он и убрал все следы, прежде чем бросить фуражку, – с кислой миной заметил Райм, больше не удивляясь ничему в действиях «5-22».

Купер продолжал:

– С другого места – возле могилы – подобрано волокно, идентичное веревке из предыдущего преступления.

– Отлично. Что на ней?

Купер приготовил образец и протестировал его. Вскоре результат анализа был готов.

– Значит, так, два компонента. Самый распространенный – нафталин в виде инертных кристаллов.

– Бытовой, от моли, – заметил Райм.

Нафталин фигурировал в давнишнем деле в качестве орудия убийства путем отравления.

– Но он должен быть очень старый.

Райм объяснил далее, что от нафталина как средства предохранения одежды и тканей от моли практически отказались много лет назад в пользу менее опасных для человека веществ.

– А кроме того, – добавил криминалист, – он ввезен из-за границы. Во многих странах не на всех потребительских товарах и продуктах ставят коды безопасности.

– И второй компонент. – Купер ткнул пальцем в экран монитора. Обнаруженное им вещество было обозначено формулой Na (С6Н11NHSO2O). – Оно связано с лецитином, воском карнаубы – бразильской восковой пальмы и цитрусовой кислотой.

– Это еще что за чертовщина? – проворчал Райм.

После консультации с очередной базой данной выяснилось, что вещество называется «цикламат натрия».

– О, я знаю, – обрадовался Райм. – Искусственный подсластитель, правильно?

– Точно, – подтвердил Купер, читая с экрана. – Запрещен управлением по санитарному надзору тридцать лет назад. Запрет все еще оспаривается, но с семидесятых годов это вещество не используется в производстве пищевых продуктов.

Глаза Райма заскользили по списку вещдоков, и с каждым новым пунктом на лице у него отражался очередной виток напряженной работы мысли.

– Старый картон. Первобытная плесень. Пересохший табак. Кукольный волос. Плюс ископаемый подсластитель? И вдобавок доисторический нафталин? Что все это значит, черт возьми? Может, он живет возле антикварного магазина? Или над ним?

Детективы продолжали анализировать: едва заметные следы полуторного сульфида фосфора, основного компонента головки спичек; снова пыль, образовавшаяся после разрушения Всемирного торгового центра; частицы листвы диффенбахии, распространенного домашнего растения, известного также под названием «леопардовая лилия».

Были найдены также волокна желтой бумаги, возможно, от двух разных блокнотов, судя по небольшому отличию в цвете красителя (слишком незначительному, чтобы определить по нему происхождение бумаги). И вновь острое на вкус вещество, подобное найденному Раймом на лезвии ножа – орудии убийства нумизмата. На этот раз его количества было достаточно, чтобы визуально рассмотреть частицы и провести их анализ.

– Кайенский перец, – подытожил Купер.

Селлитто пробормотал:

– Раньше это означало бы, что убийцу следует искать в районе, населенном латинами. А теперь сальсу и острый соус можно приобрести в любом магазине – от «Хоул-фудс» до «Севен-илевен».

Последней зацепкой стал след от подошвы на земле из свежевырытой могилы вблизи места убийства. Сакс решила, что его оставил «5-22», убегая к выходу с кладбища, – об этом свидетельствовало расположение следа.

Сравнив электростатический рисунок с базой данный обувных торговых марок, детективы выяснили, что «5-22» предпочитает поношенные «Скетчерсы» одиннадцатого размера – модель практичная, но не слишком стильная, предназначенная в основном для рабочих, занятых физическим трудом, и любителей активного отдыха на природе.

Пока Сакс отвечала на телефонный звонок, Райм диктовал Тому новые данные, а тот вносил их в перечень улик. По завершении Райм окинул взором полученный результат – список значительно вырос по сравнению с начальным, однако, по сути, так и не приблизил их к разгадке личности убийцы.

• Мужчина.

• Предположительно курит либо живет/работает по соседству с курильщиком или с местом, где есть табачные изделия.

• Имеет детей либо живет/работает по соседству с ними или с местом, где есть игрушки.

• Интересуется искусством, нумизматикой?

• Предположительно белый либо светлокожий цветной.

• Нормального телосложения.

• Физически сильный – способен задушить жертву.

• Имеет доступ к устройству, маскирующему голос в микрофоне.

• Вероятно, знаком с компьютерами; пользуется сайтом OurWorld + другими социально-сетевыми сайтами?

• Отрезает от жертв «сувениры» на память. Садист?

• Часть жилого/рабочего помещения темная и сырая.

• Живет в центре Манхэттена или неподалеку от него?

• Ест чипсы/острые приправы.

• Живет возле антикварного магазина?

• Носит рабочие ботинки «Скетчерс» 11-го размера.

• Частицы старого картона.

• Кукольный волос из нейлона 6, BASF-B35.

• Табак от сигареты марки «Тейритон».

• Старый табак, марка сигарет не идентифицирована, но не «Тейритон».

• Следы плесени Stachybotrys Chartarum.

• Пыль с руин Всемирного торгового центра; возможно, указывает на то, что живет или работает в центральной части Манхэттена.

• Крошка чипсов, следы острого соуса (в составе которого кайенский перец).

• Веревочные волокна со следами:

• цикламатовой диетической соды (с истекшим сроком годности или иностранного производства);

• нафталина, средства от моли (истек срок годности или иностранного производства).

• Частицы листьев леопардовой лилии (комнатное растение).

• Волокна бумаги от двух разных блокнотов желтого цвета.

• Отпечаток торговой марки с подошвы рабочих ботинок «Скетчерс» 11-го размера.

После безрезультатных попыток дозвониться до Эндрю Стерлинга Пуласки наконец удалось связаться с Марком Уиткомом. Тот согласился встретиться с полицейским и передать ему сегодняшние табели рабочего времени для выяснения того, кто из подозреваемых отсутствовал на рабочем месте во время убийства кладбищенского смотрителя.

– Спасибо, что согласились помочь мне, Марк.

Уитком, заместитель начальника исполнительно-правового отдела «ССД», любезно улыбнулся. Он, наверное, по-настоящему любит свое дело, подумал Пуласки, раз в такое позднее время – уже перевалило за половину десятого – все еще торчит в офисе. И тут же сообразил, что и сам тоже продолжает торчать на службе.

– Опять убийство? И убийца прежний?