Александр Трапезников - Проект «Мегаполис»

«Да, крупный овощ вырос из заштатного комсомольского деятеля, — подумал Днищев. — А ведь лепетал что-то про „вечное дело Ленина“ да бегал в высокие кабинеты с чашечками кофе…»

— Идем, покажу тебе остальные помещения, — вывел его из задумчивости Макушев, крепко сбитый бывший спецназовец.

На ночь в банке должно было остаться шесть человек, не считая дежурного администратора, работающего с факсами и следящего за биржевыми новостями со всего мира.

— Если хочешь знать, — продолжил Макушев, — система сигнализации у нас самовоспроизводящаяся, с семью уровнями сложности, отключить ее практически невозможно. Так что мы здесь как в железобетонной коробке, в которую извне не сможет попасть никто.

Макушев явно гордился своей работой, шагая впереди Днищева. Световые лампы позади них автоматически гасли, реагируя на движение тепловых пятен. В потолке Сергей заметил вмонтированные вращающиеся видеокамеры, посылавшие изображение на мониторы.

— Работа не пыльная. Каждые полчаса будешь обходить с напарником свой участок, а потом сиди и глазей на экраны. Смотри не засни. Увижу — занесу в журнал, узнаешь тогда, что такое штрафные санкции. Вычтут из зарплаты. А вообще-то тебе повезло, что сюда устроился. За все время у нас еще не было ни одного серьезного инцидента. Хрунов — мужик с головой!.. Маршрут обхода не меняй и в президентские апартаменты не суйся, — предупредил напоследок Макушев Сергея. — Туда нам хода нет.

— Слушаюсь, товарищ генерал! — Днищев окончательно развеселился.

— Это ты брось, — сердито оборвал его Макушев. — Давай-ка без шуток тут. Дело серьезное.

— Понял. Больше не буду.

— Вот так-то. Если что, я в кабинете Хрунова.

Сергей расположился вместе с другими охранниками перед мониторами, чувствуя на себе настороженные взгляды. Пытливое молчание продолжалось долго.

— Пива бы выпить, — мечтательно произнес Сергей, широко улыбнувшись.

Кто-то неопределенно хрюкнул. Другой встал, полез в шкафчик и протянул Днищеву банку пепси.

— Алкоголь запрещен, — сказал охранник. — Санкции. — И он снова уселся в кресло.

— А почитать есть что? — Сергей вытянул ноги.

— Нельзя.

— Ну хотя бы биржевые сводки?

— Шебутной ты какой-то, — ответил приставленный к нему напарник. — Пошли на обход.

— Айда! — Сергей легко выпрыгнул из кресла. — А то тут геморрой наживешь, лечи его потом за счет Гуслярского.

Вернувшись, Сергей предложил сыграть в карты, вытащив припасенную колоду. Никто даже не прореагировал на это, а о шашках он не стал и заикаться. Громко зевнув, поудобнее устроился в кресле и с тоской посмотрел вокруг.

— Ну и тоска тут у вас, — сказал он. — Коля, давай сходим на Тверской, приведем девочек?

Напарник кинул на него взгляд, полный благородного презрения и собственного превосходства.

— Угомонись, — посоветовал он. — Это тебе с непривычки так. Я в первый день тоже себе места не находил. Ничего, пообтешешься. А нет — долго не задержишься.

— А вот интересно: если ограбить этот банк, то как? Давайте порассуждаем, тема больно любопытная.

— Никак, — ответил Сергею кто-то. — Американская система зашиты. Точно такая же в Чейз-Манхэттенбанке. Если только раздолбать атомной бомбой.

— Плоско мыслишь. А надо пользоваться всеми тремя измерениями. Сейчас объясню. Вот, кстати, бесплатная идея, если кто желает — могу подарить. Итак, мы исходим из того, что банк ограбить нельзя, потому что это невозможно. Но очень хочется. Что остается?

Охранники несколько отвлеклись, поглядывая на Сергея. Двое из них развернулись в креслах.

— Остается искать нетрадиционные пути. Можно поджечь верхние этажи здания, а во время пожара и паники поорудовать тут под видом пожарных. Или подвести два баллона с сероводородом к воздухопроводу, чтобы выкурить нас отсюда, а там уже дело техники. Или изготовить гуттаперчевую маску с мордой господина Гуслярского и нагрянуть ночью с проверкой. Или…

— Болтун, — не дал продолжить Сергею напарник. — Откуда только ты такой взялся на нашу голову?

— С гор спустился, — ответил тот.

И в это время сработала сигнализация, тревожно зазвенел зуммер. Охранники прильнули к мониторам. В комнату вбежал Макушев, оттолкнув одного из них плечом.

— Сектор «А», — произнес Николай, Напарник Днищева. — Это главный вход. Никого не видно. Что за чертовщина?

— Пошли, выйдем через служебный вход и поглядим. — Макушев кивнул Сергею и его напарнику. — А остальным быть здесь, в случае чего — действовать по инструкции.

Они побежали по коридору, преследуемые несмолкаемым звоном. Минуты две ушло на отпирание бронированной двери, столько же времени пришлось ее запирать. Потом они обогнули здание и выскочили через арку на Тверской бульвар. Тотчас же услышали оглушительный звон — рухнуло вдребезги разбитое окно на первом этаже, рядом с главным входом в банк.

На пустынной улице, недоступный оку видеокамеры, стоял щуплый, плюгавенький мужичонка в замусоленном пиджаке и швырял в Агропромбанк булыжники, запасливо приготовив их возле ног целую кучу. Нагнувшись, он подхватил свеженький камень и размахнулся, чуть не упав при этом навзничь. Днищев успел перехватить его запястье.

— Ты что, дядя, рехнулся? — сказал Сергей, встряхивая мужичонку.

Подлетевший Макушев нацелился ему в челюсть, но Днищев оттолкнул витриноломателя, и кулак просвистел мимо.

— Пшли вон! — пьяно огрызнулся мужичок. — Я все здесь разнесу в щепки! Пойдут клочки по… зак… закорючкам…

Сергей продолжал загораживать его от кулаков Макушева и Николая. Из-за поворота выскочил милицейский «уазик», резко затормозил перед ними. Мужичонка трепыхался и орал:

— «Дадим отпор грабителям, губителям детей! Пусть ярость…» забыл, эк! Тра-та-тадная парам-парам-папа…

На его руках щелкнули наручники, тело поволокли в машину. Но оттуда еще продолжало нестись:

— «Вставай, страна огромная! Вста-авай на смертный бой!»

Голос умолк: видно, мужичонке заткнули глотку.

— Разбил? — ядовито спросил капитан милиции, глядя на банковских охранников. — Как же он умудрился?

— Сам не пойму, — развел руками Макушев. — Стекла-то вакуумные, пуленепробиваемые. Ну, паразит, сукин сын! Кто теперь платить будет? Не он же? С нас вычтут.

— Это понятно, с него как с козла молока, — согласился капитан. — У него, кроме подштанников, ничего нету.

— Голь проклятая! — продолжал беситься Макушев. — Зараза! Отстреливать их надо, люмпенов! В концлагеря всех, за колючую проволоку!

— Всех-то не пересажаем, — смущенно произнес капитан.

— А вы постарайтесь. Нет, ума не приложу, как же он, гад, такое толстенное стекло раскрошил?

— Русский человек умелец, — усмехнулся Днищев. — Он из трех гвоздей калькулятор смастерит. А надо будет — и золотое яичко снесет.