Александр Трапезников - Проект «Мегаполис»

— Всего понемножку, — таинственный человек улыбнулся.

— С детства не любил играть в прятки.

— Напрасно. Тот, у кого завязаны глаза, находится в более выгодном положении. Он ловит, а не его. И хотя не видит, но если будет достаточно ловок, то сможет победить.

— Рискуя при этом сломать себе шею, — добавил Сергей.

— Конец-то у всех один, так не все ли равно когда?

— Ладно. Кого же или что именно я должен поймать? И как вас хотя бы величать?

— Зовите меня Алексей Алексеевич. Вы, конечно, уверены, что это мое ненастоящее имя. Тут я вас разочарую. Именно так меня окрестили. На первый ваш вопрос мне будет ответить сложнее. Да вам и не нужно пока знать ответ. Сначала вы пройдете некоторые обследования, медицинские, психологические тесты, проверку на физическую выносливость, особые тренинги. Позанимаетесь со специалистами. Вполне может статься, что вы нам и не подойдете. Тогда мы расстанемся добрыми друзьями, а полученный вами аванс будем считать платой за ваше беспокойство, моральной компенсацией за потерянное время.

— Вы что, хотите запустить меня в космос? Или готовите для скрещивания с осьминогом?

— Мне по душе ваше остроумие. Я вообще люблю веселых людей. К сожалению, Господь лишил меня этого дара. Увы, все время приходится проводить среди скучных и серьезных коллег. Я думаю, мы с вами сработаемся.

— Вы не ответили, Алексей Алексеевич.

— Насчет осьминога? Упаси Бог! Что же мы, вивисекторы какие-то? Нет, нет. Никаких экспериментов с вашим здоровьем, даже не волнуйтесь. И в космос вас никто не вытолкнет, не надейтесь. У самого, знаете ли, мечта такая была с детства — не сбылась. Но полетать вам все же, возможно, придется.

Кротову почему-то нравился этот человек, хотя ко всем людям он относился равнодушно и одинаково. «Хорошо, что я не пошел на поводу у Щукина с его предложением ликвидировать всех исполнителей, — подумал он. — Жаль было бы решить судьбу этого симпатичного парня так просто».

— Засим прощайте, — сказал он.

— А что же… дальше? — удивленно спросил Сергей.

— Вас известят, — сухо отозвался Кротов и зашагал прочь.

Днищев постоял некоторое время в недоумении, оглянулся — поблизости никого не было. Но ему казалось, что за ним все равно наблюдают: вон из той машины с тонированными стеклами, или из окон магазина напротив, или сидевшая вдали на скамейке обнявшаяся парочка. Он даже с подозрением покосился на пробежавшего мимо бездомного пса, который дружелюбно повилял хвостом. Никогда еще Сергей Днищев не попадал в такую странную и нелепую ситуацию. Он уже понимал, что за Алексеем Алексеевичем стоят какие-то мощные, хорошо организованные структуры, но чего они добиваются от него, как хотят использовать в своих целях? А ведь не позвони он в прошлый вторник по этому злополучному номеру — и пути их никогда бы не перекрестились. Но, может быть, действительно еще никому не удавалось уйти от своей судьбы?

Пообедав в забегаловке на углу, Сергей поехал домой, где вновь ввязался в какие-то глупые препирательства с Саввой. Спор на этот раз вышел из-за необходимости бега на длинную дистанцию, желательно с чемоданами в руках.

— Надо делать ноги, — глубокомысленно изрек Савва. — Бежать из России, и как можно скорее. Последний раз предлагаю, как другу: поехали со мной в Каир? Я хочу спасти твою никчемную жизнь.

— Ежели она такая, как ты изволил выразиться, то ее не надо спасать. А что подвигло тебя, блуждающий Ибн-Савва, на сие решение? Ожидаемое землетрясение? Цунами?

— Хуже. Вот смотри, — Савва бросил перед Сергеем брошюрку, отпечатанную на довольно скверной бумаге. — Сегодня был в клубе бизнесменов, заглянул к старым приятелям, поболтали о том о сем… Все они сильно встревожены. Грядут страшные времена. Эта брошюра — астрологический прогноз тайного общества эсхатологов.

— Ничего себе тайное, если о нем знают в клубе болтунов!

— Не смейся. Общество вполне легально зарегистрировано, просто так называется. Существует уже шесть лет, и все его прогнозы сбывались. Оно предсказало оба путча, чеченскую войну, раздел Боснии и многое другое.

— Ну и что там еще написано?

— Начнется все с попытки государственного переворота — этакий путч-три, а потом так завертится, что ситуация выйдет из-под контроля и в дело вступят силы, которые мы даже не представляем. И никакое мировое сообщество не поможет, потому что ядерные кнопки будут уже в чужих руках. Власть падет в одночасье, правительств станет несколько, все начнут воевать друг с другом. Кто успеет унести ноги — выживут. Тут и конкретно о каждом, о персоналиях. Вот целый список. — Савва полистал брошюру, нашел нужную страницу. — Ты как хочешь, а я через две недели уматываю отсюда. Береженого Бог бережет. Все предыдущие прогнозы этого общества эсхатологов сбывались.

— А на этот раз они немного повредились рассудком. Но если такое все же произойдет, я не буду слишком огорчаться. Наоборот, останусь, чтобы поглазеть. Человек — существо любопытное, — вспомнил Сергей слова Алексея Алексеевича. — И когда же начнется вся эта катавасия?

— Первого сентября, — отозвался Савва.

— Самая памятная для меня дата. Мой день рождения.

— Как бы он не стал и днем твоей смерти.

Сергей посмотрел на часы: пора было собираться и ехать на службу в Агропромбанк. Его позабавил вид Саввы, накачавшего себя эсхатологическими прогнозами: он сидел красный как рак, с выступившими на висках венами и совершенно пустыми, погасшими глазками.

Банк занимал два нижних этажа в сталинском доме на Тверском бульваре и входил по рейтингу в высшую категорию надежности. Вращающиеся двери, вакуумные стекла, суперсовременное оборудование, изысканный внутренний интерьер, надежная система зашиты — словом, было все, чтобы привлечь внимание клиентов.

Сергею Днищеву посчастливилось в первый же вечер своего пребывания в Агропромбанке мельком лицезреть окутанного легендами бывшего скромного секретаря райкома комсомола, а ныне могущественного генерального директора, который метил в кресло премьер-министра державы, поверженной в «холодной войне». В восьмом часу вечера, когда приток клиентов закончился и служащие торопились домой, по коридору в окружении телохранителей быстро прошествовал сам господин Гуслярский, роняя по сторонам рассеянные взгляды. Днищев и начальник ночной смены Макушев стояли возле вращающихся дверей, вытянувшись в струнку. На секунду Гуслярский задержал взгляд на лице Сергея и, обернувшись к идущему рядом Хрунову, вполголоса бросил:

— Кто?

— Новый охранник, — так же негромко ответил тот.

Процессия, не снижая хода, двинулась дальше, погрузилась в бронированные «мерседесы» и унеслась к Успенскому шоссе, на загородную виллу.