Сергей ГОРОДНИКОВ - РУССКАЯ РУЛЕТКА

Вскоре подошёл нужный мне автобус, и я без происшествий доехал, а затем и дошёл до гаражей с пристройкой автосалона.

Когда я входил в пристройки, было без четверти десять. Не включая свет, я вынул из спортивной сумки серый шерстяной свитер, тонкий и плотный, одел его вместо рубашки. Высокий воротник обхватил горло, я плотно застегнул куртку и почувствовал, – вот теперь холодная ночь станет чем-то вроде подруги. Забрав мешок с резиновой лодкой, прихватив револьвер Ивана, я запер стальную дверь. Но ключ в щель у петли не бросил, он мне ещё мог понадобиться. Закинул мешок за плечо и зашагал к уличной дороге.

Предстояло добраться до Бескудниково, на север огромного города. Автобус подошёл прежде, чем удалось поймать попутку, и, не мудрствуя лукаво, я доехал на нём до станции метро «Новогиреево». Там решил, что электричка самый надёжный и быстрый транспорт, спустился в переход и нырнул в подземное чрево, в такое время шумное и многолюдное. Меня устраивало затеряться в толпе, и с двумя пересадками я доехал до нужной станции с уверенностью, что не видел ничего похожего на слежку.

Выйдя из подземки, я сразу направился к спальным блочным строениям, высоким и похожим на огромные, расставленные в ряд коробки. За крайним из них, у низкого забора детского сада, под ветвями липы застыл «УАЗ» грязно-салатного цвета. Со стороны могла показаться, его оставили до утра, для заслуженного отдыха. Однако вблизи становилось очевидным, что за рулём в темноте сидит мордатый курносый парень с взъерошенными светлыми волосами и глубоко посаженными глазами. Он лениво доедал остаток яблока, и на меня он не обращал внимания даже, когда я через окно заглянул внутрь салона, удостоверился – на сиденьях никого больше нет. Я постучал в боковое окно водителя, и оно медленно опустилось. Парень выбросил огрызок и уставился на меня молча и равнодушно.

– Слушай, – заговорщически сказал я. – Мне надо к Клязьминскому водохранилищу.

Он небрежно вынул из бардачка фотографию. Посмотрел на неё, потом на меня и спокойно заметил:

– Похож.

Привстав, он изнутри отпер дверцу и сам приоткрыл. Я поднялся в тёплый салон, сбросил мешок на кресло у прохода и опустился в другое. В глубине прохода виднелся чёрный мопед. На всякий случай я указал на него парню.

– Для меня?

– Угу.

Он слегка кивнул, завёл двигатель и плавно вывел «уазик» на подъездную дорогу.

– Я вчера ждал, – надтреснутым голосом объявил он.

– Вчера я не смог.

– Ничего. Я должен был и завтра ждать.

– Теперь не понадобится.

– Да, – согласился он. – Теперь не понадобится. Вас довезти и тут же обратно?

– Верно, – подтвердил я. – Дожидаться меня не обязательно.

Мы выехали на широкую улицу, и он увеличил скорость.

– Сколько нам ехать? – спросил я, так как не знал, какая скорость удобна его темпераменту.

– Минут за двадцать доставлю.

– Двадцать с гаком? – вежливо уточнил я.

Он посмотрел на меня в зеркальце над лобовым стеклом и возразил:

– Уложусь в двадцать.

На Дмитровском шоссе я уже не сомневался, так оно и будет. Было начало двенадцатого, и я успокоился, расслабился. Пока всё шло удачно, без задержек. Чтобы полностью избавиться от сомнений, я поинтересовался:

– Не подскажешь, который час?

Он пальцем показал на панель, на циферблат с фосфоресцирующими стрелками.

– Вам точно?

– Желательно.

– Я их недавно сверял. По радио.

Разницы между показаниями тех и моих часов я не заметил, и остальную часть пути мы преодолевали в молчании. Выехали за МКАД. И по жестяной крыше застучал дождь, будто просился пустить его в салон. На лобовом стекле деловито засуетились щётки. Но их усердия становилось недостаточно. Дождь усиливался, быстро превратился в ливень, зашумел, зашелестел под колёсами. Я пожалел, что не захватил дождевик. Перспектива в такую погоду, да ещё в лесу промокнуть до нитки ничем не вдохновляла. Благо, продолжался этот водопад недолго. Сначала заметно ослабел и вскоре совсем прекратился. Я вздохнул свободней.

Мелькание ночного леса вдоль большой дороги постепенно замедлялось, редкие следующие позади машины нагоняли и обгоняли, с восторгом гоночных победителей уносились вперёд. Парень свернул на обочину, чиркнул по деревьям светом фар, и я различил грязно-серые бетонные плиты просёлочной дороги, по которым мог бы проехать автомобиль. Но «уазик» остановился и затих. Просёлочная дорога вела в лес и терялась в нём.

Я распахнул дверцу. Дурманящая свежесть увядающего разнотравья ворвалась в салон, заполнила лёгкие и взбодрила. Лишь шуршание капель, падающих с веток, с не опавших листьев, напоминало о недавнем ливне. Но дождевик бы уже не понадобился. Я вытащил мопед, затем подхватил с кресла и накинул на плечо мешок. Парень и я не рассчитывали ещё когда-нибудь встретиться и не обменивались ни словом. По воле Ивана мы оказались случайными попутчиками, и только. «Уазик» заурчал, пропустил крытый грузовик и с разворотом выехал на большую дорогу. Я подождал, пока он отъедет, уверенно направится обратно. После чего пристроил мешок на жёстком заднем сиденье и осмотрел мопед. Бачок был заполнен под завязку, из него в нос ударил запах бензина. А в жестяной фляге, привязанной к раме кожаным ремешком, оказался спирт. Этого я не ожидал. Во мне начала пробуждаться запоздалая благодарность Ивану. Подготовил он всё великолепно. Чуть хлебнув из фляги, я оживился, убрал её в карман и оседлал мопед. Завёлся он сразу, а смазанные колёса легко пришли в движение, закрутились, по бетонным плитам повлекли меня в лесную чащу.

Углубившись в тревожную темень, я включил свет, но лес уже постепенно редел. За деревьями показалось поле, а за ним опять вытянулись к тучам мрачные заросли. Погасив маломощную, но способную привлечь внимание фару, я заглушил мотор и приналёг на педали. Пересёк поле и остановился. Согласно указаниям на дискете, для наглядности дополненным нарисованной от руки картой, просёлочная дорога вела к небольшому посёлку, до него осталось километра два. А в этом месте надо было съехать на тропинку. Чтобы отыскать её, пришлось снова включить свет.

Тропинка была не такой слякотной, как я опасался, и вывела прямо к водохранилищу. Отвязав мешок от жёсткого сиденья, я опустил его на траву. А мопед откатил к густому кустарнику, где опрокинул на шуршащие листья, укрыл под ветками. Потом забрал мешок и скорым шагом отправился вдоль берега. Во всём поле зрения не виделось ни огонька. Скользкая на открытых местах тропинка извивалась под навесами крон и вскоре упёрлась в песчаный пляж, окаймляющий клиновидный заливчик. При желании, я бы легко докинул камень до противоположной стороны этого заливчика. Запущенный досчатый помост свидетельствовал, – прежде, по воскресному расписанию, здесь причаливала шустрая речная «Ракета» с приезжающими на пляж отдыхающими.