Сергей ГОРОДНИКОВ - РУССКАЯ РУЛЕТКА

– О-о, дьявол! У меня уже голова пухнет. Давай, сменим пластинку.

– Как хочешь.

Мы помолчали, не глядя друг на друга.

– Как понимаю, отца ты не нашла.

– Не нашла.

Мы встретились глазами. Её были бездонными, в них запросто можно было утонуть.

– А ты не думаешь, он нарочно избегает тебя? Догадывается о чувствах ко мне.

Она с отрицанием покачала головой.

– Если б ты его знал, так не сказал.

– А вдруг, он боится, на этот раз ты не простишь… Скажем, если и со мной случится несчастный случай.

Она высокомерно выпрямилась.

– По-твоему, если он будет избегать меня, я прощу? Он о нас не знает. Эдик ничего не сообщает ему.

– А твоя бабушка?

– Я сейчас поеду к ней. Но отец и ей не позволяет вмешиваться в свои дела.

– Он может связаться с ней.

– Надеюсь.

– Ты что, останешься у неё ночевать?

– Да.

Я хотел попросить телефон, однако суеверное предчувствие остановило меня. Ставка сделана. Если выиграю, найду её. А проиграю?... Нет, я обязан был выиграть. Они потеряли мой след, и второй раз на крючок не попадусь.

– Скажи, почему Ольга тогда прислала тебя ко мне? Откуда она узнала?

Вика ответила не сразу.

– Ты ей понравился. А вечером она случайно подслушала, как Окса…

Она прикусила язык и покраснела.

– Оксана позвонила Эдику, который был у вас, сообщила, что Иван мёртв. Но там вертелся я, и мог заподозрить её в соучастии.

Она кивнула.

– Почти так.

– Ольга подслушала по параллельному телефону?

– Да. Потом Эдик позвонил кому-то, отдал распоряжение… ну, ты понимаешь.

– Ольга подслушала и это. И послала тебя помешать.

– Не знаю, она меня послала или я сама поехала. Не знаю. Я не хочу об этом… Ты меня ещё любишь?

Мороженое начинало таять, и я поддел его с краю кофейной ложкой, попробовал.

– Ничего. Вкусно. Попробуй. – Но Вика напряжённо ожидала ответа. – Ты сама могла бы догадаться, я влип в тебя по уши. Откровенно говоря, не желая этого.

– Ты об этом жалеешь?

– Если бросишь курить, нет.

От её сигареты поднималась струйка дыма, и она разогнала её ладонью.

– Я хочу тебе нравиться.

– Только мне? – усомнился я.

– Сейчас мне важно только твоё отношение.

Она сунула сигарету в чашку с кофе и перехватила мою руку, в которой я держал ложку с мороженым, облепленным хлопьями наструганного шоколада.

– Дай мне попробовать.

– У тебя своя порция.

– Я хочу с твоей ложечки.

– Пожалуйста.

Она слизнула верх с шоколадом и, не спуская с меня внимательного взора, проглотила.

– По глазам вижу, тебя что-то тревожит. Ты мне не доверяешь?

– Доверяю… Почти как себе.

Это было явным преувеличением. Но я давно усвоил правило: «Настоящим мужчинам говори правду, а всем остальным рассказывай сказки». Оно меня никогда не подводило. Хотя доверять именно Вике очень тянуло, и признался я вполне искренне, просто старался выкинуть из головы, что говорить не следовало.

– Если бы не доверял, стал бы сидеть и ворковать с самой очаровательной и милой женщиной на свете?

Глаза у неё вновь ожили.

– Как тебе не стыдно врать, – заметила она. – Разве фригидная стерва может быть самой милой на свете?

– Ты же намерена доказать, я заблуждался.

– А тебе нужны доказательства?

Оказалось, она не лишена склонности к игривой многозначительности.

– Не дразни меня, – предупредил я. – Я за себя не ручаюсь.

– А мне ужасно хочется подразнить.

Я посмотрел на наручные часы.

– К сожалению, придётся сделать перерыв. Небольшую интермедию.

– Никуда я не пойду. Мне только начинает здесь нравиться.

– Не капризничай, – попросил я. – И я бы охотно отложил нерыцарский турнир. Но вряд ли это оценит наш друг Эдик.

Она посерьёзнела, закрыла сумочку и поднялась.

– Пошли, – согласилась она. А когда спускалась следом по лестнице, поправила мне волосы. – Я ни о чём не спрашиваю. Ты всё равно не скажешь. Только хочу понять. То, что ты задумал, опасно?

Я пожал плечами.

– Не очень. Надо прогуляться по ночному лесу и кое-что выяснить.

Кажется, она не поверила, однако не стала настаивать на честном ответе.

Молодой таксист в джинсовой кепке по моей просьбе погнал «волгу» на предельной в городе скорости. Вика не возражала. Она сидела рядом на заднем сиденье притихшая и сосредоточенная. Молчание стало тяготить меня.

– Что из себя представляет Оксана? – негромко спросил я, когда такси выехала на шоссе Энтузиастов, и таксист пошёл на обгон грузовика и автобуса.

Отозвалась она неохотно.

– Что ты имеешь в виду?

– Как я понимаю, она твоя подруга. Давно?

– Мы вместе учились в школе.

– Наверное, в спецшколе, с англоязычным уклоном?

– Ты удивительно догадлив для сыщика любителя. – Она глянула мне в лицо. – Уж не увлёкся ли ты и ею?

Я пропустил колкость мимо ушей.

– И всё же, кто она такая? Согласись, меня не может не интриговать, что она звонит и запросто сообщает Эдику о личных проблемах.

– Только, ради бога, не умничай!

– И всё же? – с упрямством бегемота настаивал я. – Рано или поздно я всё равно узнаю. К тому же между нами не должно быть тайн. Не так ли, моя дорогая?

Она фыркнула.

– Какой же ты змей! Ну, хорошо, если тебе так важно. – Она наклонилась к моему уху. – Она влюблена в отца, и давно. Так что для неё ты пустое место.

Меня словно в лоб стукнуло.

– Ты хочешь сказать…

– Да, – раздражённо оборвала меня она. – И я больше не хочу говорить об этом.

– Но ведь Иван… О, дьявол! – буркнул я.

– Я больше не хочу говорить об этом, – повторила она холодно и настойчиво и отстранилась, отвернулась к окну.

Я только тут обратил внимание, что мы упёрлись в колонну военных грузовиков. Таксист посмотрел на меня в зеркальце над лобовым стеклом, после чего ринулся на затяжной обгон. Колонна возвращалась в Балашиху. Солдаты при оружии равнодушно выглядывали из-под тентов фургонов. Наконец, военные грузовики остались позади, и мы свернули на улицу за Измайловским парком. Я тронул таксиста за плечо.

– К той остановке, – сказал я, имея в виду навес у дороги, под которым уже стоял пожилой мужчина.

Таксист плавно сбавил скорость и сразу за остановкой подъехал впритык к бордюру. Небрежно одетый мужчина под навесом понуро глянул в нашу сторону.

– Прости, – Вика казалась подавленной. – Я немного беспокоюсь за тебя.

Мне не хватало только сцены прощанья.

– Пустяки, – заверил я. – Не бери в голову.

Выбравшись из салона на тротуар, я звучно захлопнул дверцу. Таксист посмотрел назад, пропустил встречный красный «москвич» и живо развернулся, следом за ним устремился обратно. У перекрёстка ему пришлось остановиться, а на зелёный свет светофора он вырулил на шоссе и устремился прочь, своими огнями замелькал и скрылся за деревьями.